Лика опустила голову.

– Я точно «умственное полено». В школе плохо училась. Книги читать не люблю. Но недавно поняла, что надо развиваться. Пошла в районную библиотеку. Ой, там такие прекрасные люди работают! Заведующая со мной долго говорила, посоветовала начать с детских книг. Сейчас про Незнайку читаю – так смешно! Оказывается, книги нескучные бывают! А в школе одно занудство! Пушкин, тоска зеленая! И этот… Моголь!

– Гоголь, – поправила я.

– Точно, спасибо, – рассмеялась Лика. – А еще мне в жизни постоянно везет. Заведующая предложила каждый вечер библиотеку убирать. В магазине я до девяти, а туда можно к десяти прибегать. Ключи мне дали, код от домофона знаю. За час все в порядок привожу. Мне за это дают четыре тысячи в месяц. Представляете? За ерунду – тряпкой помахать, шваброй поелозить – такие деньжищи! И на кухне всегда что-нибудь вкусное мне оставляют – булочку, шоколадку. В магазине платят тридцатку. Итого получается тридцать четыре! Коммуналка, еда, мобильная связь – на руках остаются семь тысяч. Я их коплю. Очень хотела поехать на море, никогда его не видела, но сейчас передумала. После того как любимый Базиль ушел, поняла, что надо ум развивать. Накоплю денег и пойду заочно учиться в институт культуры. Через полгода диплом получу, устроюсь на другую работу – ну например, менеджером по продаже воды. У них зарплаты ого-го какие! Некоторые аж семьдесят тысяч получают!

Речь Анжелики прервал приход двух официантов. Я молча покосилась на Ивана. У него было странное, несвойственное ему выражение лица. Зарецкий взял вилку и молча принялся есть.

Глава одиннадцатая

После ужина Иван Николаевич спросил у Лики:

– Помнишь адрес Базиля?

– Конечно, – кивнула та. – Большой такой дом, этаж шестой или седьмой. Вот тут сомневаюсь, но дверь узнаю – они там на этаже у всех темные, а у Васеньки ярко-красная! Очень красивая!

– Улица, номер дома?

– Не знаю, – протянула девушка.

– Какое рядом метро?

– Не знаю, мы на машине ехали.

– Номер помнишь? – вступила я в беседу.

– Чей? – заморгала Лика.

– Базиля, – усмехнулся наш спутник.

– У мужчин есть номера? – округлила глаза девушка.

– Я имею в виду номер машины, – пояснил Зарецкий и неожиданно сменил тему: – Сколько тебе лет?

– Шестнадцать, – ответила девочка и ойкнула.

– А раньше говорила, восемнадцать. Врать нехорошо, – укорил ее издатель. – И глупо. Рано или поздно проговоришься. Теперь объясни, почему тебя из интерната до совершеннолетия выперли? Это незаконно.

– Секрет, – прошептала Анжелика.

– Давай выкладывай, – потребовал Зарецкий.

– У заведующей была мама, ее парализовало, – еле слышно зашептала девушка. – Валентина Михайловна хорошая! Она мне сказала: «Я ухаживаю за Антониной Николаевной, а когда ее Господь заберет, мне ее комната достанется». И все устроила так, как будто баба Тоня – моя родная тетя. Валентина Михайловна удочерила меня, к себе прописала. Я высокая, сильная, мне тогда уже четырнадцать лет исполнилось, паспорт уже получила. Год с бабулей жила – у нее пенсия хорошая была, нам хватало. Баба Тоня очень мало ела, лекарства ей бесплатно давали. Валентина Михайловна меня не обманула, я стала хозяйкой комнаты. Вот! Всем говорю, что совершеннолетняя. Вот скажи я Базилю правду, он бы на меня внимания не обратил! Я его как увидела, сразу обожать стала, а любовь моя могла безответной остаться!

– И это определенно лучше, чем ответная любовь, которую ты получила! – рявкнул Иван.