А в постели вообще праздник! Пока Тина хоть что-то в состоянии чувствовать, это что-то ей очень даже нравится. Правда, она быстро засыпает. Так ведь изматывается потому что. Вон, в позапрошлом году они вдвоем провели отпуск, так все было просто шикарно. Выспалась наконец-то. Правда, жарко было, и заниматься сексом казалось верхом безумия.

Ефимыч — всепрощающий, всепонимающий, идеал мужчины. А ее раздражение… что ж… в каждой семье бывает такое… и муж не так уж часто ее бесит, вообще, можно сказать, редко… Она ведь любит его. Любовь предполагает некую жертвенность, вот и выплескивается время от времени досада, если кажется, что жертвы приносятся впустую. Все логично.

Ко всему прочему, она вон на вокзал поспешила, готова тысячу километров трястись в поезде, лишь бы мужа увидеть. Дети — само собой, но мысль о том, что Ефимыч тоже окажется рядом — как было и будет еще много лет, — приносила одни сплошные удовольствия. Значит, Тина не ошиблась, сделала удачный выбор, и ее супружеская жизнь — большое счастье. Мало кому удается прожить несколько лет без крупных ссор, без тайного желания отдохнуть от второй половины, без взаимных попреков, оскорблений, требований. У них получилось. Виват!

Через полтора часа, очень довольная своими умозаключениями, Тина стояла на перроне, дожидаясь посадки на поезд «Новосибирск-Москва».

ГЛАВА 17

В дверях купе она резко остановилась, будто налетев на невидимую преграду. Остатки хмеля мгновенно выветрились, ее зазнобило. «Только не это! — мысленно взмолилась она. — Пожалуйста, только не это!..»

Кошмар, настигший ее наяву у собственной могилы, продолжался.

У окна, облокотившись на столик, вполоборота к ней стоял Морозов.

— Ты?! Как ты здесь оказалась?

Тина попятилась. Это было слишком. Нервы, натянутые в струну, жалобно тренькнули, словно предупреждая, что еще миг — и полетят к чертям собачьим совсем! И она окончательно свихнется.

— А ты? — тихо спросила она.

Действительно, что он делает здесь, а? Преследует ее? Решил спустя тринадцать лет наверстать упущенное или… или что?

Но он не дал ей додумать эту мысль.

— Ты что, собираешься до Москвы на поезде добираться? С тобой все в порядке? Разве такие, как ты, могут так непроизводительно тратить свое драгоценное время? — В его голосе звучала ирония, и это вывело ее из себя.

— Смени тон! — заорала она. — Я не намерена перед тобой отчитываться, ясно? Как мне надо, так и еду!

Увидев ее, входящую в купе, он был слишком ошарашен… Иначе не допустил бы оплошности, которую Тина заметила не сразу, но все-таки заметила.

— Слушай, а какие это — такие, как я? Что ты имеешь в виду?

— Твои социальные успехи и материальные достижения, — усмехнулся он. — Или как там это еще называется?

— А ты-то откуда о них знаешь? — прищурясь, она подступила ближе.

— Да у тебя на лице написано, Алька! — отмахнулся он вроде бы небрежно, надеясь переключить ее внимание.

Получилось. Все-таки кое-что он знал о ней.

— Я не Алька! — злобно возразила Тина. — Я тебе говорила, кажется. Алька, мой дорогой, осталась в прошлом.

— Фу, какие книжные фразы мы употребляем, — притворно поморщился Олег, еще не придя в себя от растерянности. — А как-нибудь попроще объяснить можно?

— Я ничего не собираюсь тебе объяснять! Но если ты еще раз назовешь меня Алькой…

— Алька, Алька, — покачал головой он.