Сегодня полет ей нужен был, чтобы собраться с мыслями. Увидев в Чаше Ориэллу, Элизеф испытала настоящее потрясение и с досадой призналась себе, что, с головой уйдя в интриги, забыла о главном враге.

«Счастье еще, что я вовремя об этом узнала, — думала Элизеф. — Ведь Ориэлла, разумеется, не собиралась извещать меня о своем возвращении. — Волшебница Погоды нахмурилась. — Но где же, во имя всех демонов, была эта мерзавка? Бесцветное, туманное место… И вообще, судя по тому, как дрожало и дробилось изображение, это было похоже на подглядывание в кристалл. Но ведь я за океаном — и это невозможно!»

— Чем мы опять недовольны? — прошептал ей на ушко Солнечное Перо.

Она хотела ответить резкостью, но передумала.

— Ничего особенного, не волнуйся. Знаешь что? Отнеси-ка меня назад.

— Зачем так спешить? — выдохнул воин. — Я думал, мы здесь задержимся…

Намек был заманчив. Заниматься любовью в воздухе — это так оригинально… испытав это один раз, Элизеф перестала удивляться тому, что Крылатый Народ предпочитает именно такой способ. Но, к сожалению, сегодня у нее было много других забот.

— Нет! — твердо сказала она. — Пожалуйста, отнеси меня в Аэриллию. У меня важное дело.

Вернувшись в Храм Йинзы, Элизеф направилась в свою потайную комнату, располагавшуюся под зданием, и заперлась изнутри. Здесь, как и во всех ее бывших и будущих покоях, царила роскошь. Здесь Элизеф, словно паук, плетущий свою паутину, проводила практически все время. И хотя фактически теперь именно она правила Аэриллией, мало кто из Небесного Народа подозревал о ее существовании. А если бы узнали, то вряд ли признали бы ее своей повелительницей.

Элизеф плеснула себе вина из кувшина, стоящего на серебряной подставке, и села, набросив на ноги плед, потому что в комнате был жуткий сквозняк. Небесный Народ в массе своей был почти нечувствителен к холоду. Когда она впервые попала сюда, здесь не было вообще никаких удобств, даже ванной, — и лишь постепенно она добилась хотя бы минимального комфорта. Но воду для ванной ей все равно приходилось самой греть на огне Правда, в первые дни после утомительного путешествия по горам даже эта каморка казалась раем земным. Когда Элизеф ступила на южный материк, при ней не было ничего, кроме Берна, бесполезного Пламенеющего Меча и воспоминаний Анвара. На этих бескрайних просторах она чувствовала себя мухой, ползущей по огромному столу. Шла она в основном по ночам, то и дело поглядывая в кубок, не приближается ли кто опасный. Охотник из Берна был никудышный, и ей пришлось самой заботиться о пропитании. С помощью магии она замораживала кроликов, а один раз ей удалось даже убить олененка.

Выйдя к подножию гор, она наткнулась на двух ксандимских пастухов, мужчину и женщину, — и начала действовать. Последив за ними некоторое время, она выяснила их распорядок дня, и ночью, когда на страже стояла женщина, замаскировала Берна заклинанием, искривляющим воздух. Пекарь незаметно подкрался к женщине и перерезал горло ей, а потом и ее напарнику, который даже не успел проснуться Затем Элизеф оживила обоих — и они ничего не помнили, зато превратились в ее верных слуг.

Расспросив ксандимцев обо всем, что хотела, она, управляя их разумом, велела им принять обличье лошадей, и дело пошло быстрее. По зрелом размышлении Элизеф решила оставить покорение ксандимцев на потом.