Глава 20. ВСТРЕЧИ

Утро было серого цвета, моросил дождь. Ветер превратил озеро в грубую лепешку из олова. Стараясь не шуметь. Эйлин выскользнула из башни. Впрочем, вчера они засиделись за полночь, и теперь наверняка все спали как убитые — из пушки не разбудишь. Только Эйлин так и не удалось заснуть, и сейчас ей казалось, что она одна на всем свете.

На мосту ветер неожиданно усилился, и она набросила на голову капюшон. Неподходящее утро для прогулок, но ей надо было успокоиться, и она надеялась, что Долина ей в этом поможет. И кроме того, ей требовалось о многом поразмыслить. Хотя что тут можно придумать? Язур уедет — и Вульф с Искальдой тоже. Он вернется на родину, и она никогда больше его не увидит. Она снова останется одна, уже во второй раз. И опять ребенок будет расти без отца, как было и с Ориэллой.

«Почему? — горестно вопрошала волшебница. — Ну почему мне так не везет?» После гибели Джеранта она и думать не хотела о новом муже, боясь пережить еще одну утрату. И как оказалось, правильно. Язур понравился ей в первый же день — между ними тогда словно вспыхнула какая-то искра, — но Эйлин запретила себе поддаваться этому чувству. Юному воину понадобилось два года, чтобы завоевать ее любовь, и, Ириана свидетельница, как же он был настойчив! Временами он казался Эйлин старше своих лет — он был сильный, умелый, надежный и всегда оставался спокойным, даже когда она бушевала или терзалась сомнениями… Он вернул ей молодость, он вернул ей годы, потраченные впустую, и она пошла за ним без оглядки и даже решилась родить еще одного ребенка…

Ох, Эйлин, какая же ты дура! Жалкая, старая, несчастная дура!

Было слишком сыро и ветрено. Плащ Эйлин насквозь промок и уже не спасал от холода. Волшебница укрылась под деревом и впервые заметила, что листья начинают желтеть. Да, кончилось лето.

Ну что ж, ей достанет мужества пережить и эту утрату. У нее по этой части богатая практика. Она не станет умолять Язура остаться — пусть идет своей дорогой. Она видела, какое у него было лицо этой ночью, видела его внутреннюю борьбу, которую он пытался скрыть. Но желание помочь Ориэлле, соблазн вновь оказаться в центре событий, вновь пуститься в странствия, такие манящие и увлекательные, оказался слишком велик. И разве можно его осуждать за это? Хоть они были вместе целых десять лет, все же он еще молод и жаждет многое сделать.

Зато у нее останется сын — и она станет воспитывать его не так, как Ориэллу. Она не повторит прежних ошибок. Он не будет страдать от того, что у него мрачная и нелюдимая мать. А она уговорит себя, что Язур, как и Джерант, умер и не воротится никогда. Кто знает, может, он когда-нибудь и вернется. Хотя с чего бы ему возвращаться? Он и так будет дома… Эйлин тяжело вздохнула и пошла назад в башню, готовясь проститься с Язуром навсегда.

* * *

Когда они уезжали, по-прежнему моросил дождь. Язур, разумеется, ехал последним. Он хотел сохранить в памяти каждую деталь того, что было построено им вместе с Эйлин, с помощью его мускулов и ее магии. «Это смешно, — убеждал он себя. — Расстаемся-то ненадолго. Когда все закончится, я снова вернусь домой, к Эйлин и Куррайну, и все будет по-прежнему».

Если тебя не убьют, — сказал ему внутренний голос. — Если после долгой разлуки ты не полюбишь юг с новой силой, устав от холодного и строгого севера. Если тебе не помешает еще тысяча и одна ерунда!

Хуже всего, что Эйлин не сделала ничего, чтобы его удержать. Если бы она плакала или умоляла остаться, у него хотя бы был повод вспылить, и уезжать было бы легче. Если бы она просто дала понять, что ей не все равно… Прожив с ней десять лет, он знал, что Эйлин страдает, но понимал, что она ни за что в этом не признается. Язур восхищался ее мужеством — неудивительно, что у нее выросла такая дочь…

— Язур, ты едешь? — нетерпеливо окликнул его Паррик, и он со вздохом пошел к остальным.