— Я, конечно, надеюсь, что ты не ошиблась, — говорила она Ориэлле. — Но, может быть, ты просто видишь то, что тебе хочется видеть? По-моему, это обычный ястреб.

Единственный, с кем Ориэлла не обсуждала свои догадки, был, разумеется, Форрал. Более того, она взяла с Чайма и Д'Арвана честное слово, что и они ему ничего не расскажут. Д'Арван спросил почему, и Ориэлла ответила, что ошиблась она или нет, Форрал все равно расстроится, а это сейчас никому не нужно; тем более что без Чаши Жизни вернуть Анвару его законное тело все равно нельзя.

В общем, все шло неплохо, за исключением одного:

Призрак Смерти все настойчивее заявлял о своем желании подкрепиться. Ориэлла уже начала подумывать о том, что Форрал, возможно, был прав, и она напрасно взяла с собой это чудовище. Вульф по-прежнему относился к ней если не враждебно, то, во всяком случае, довольно прохладно, но она надеялась со временем завоевать его доверие. Волчонок проводил время в основном с детишками Занны, скучая, как объяснила Искальда, по Куррайну, и наотрез, к великому огорчению меченосца, отказывался признать Форрала отцом.

— Ты не мой папа, мой папа умер, — настаивал Вульф, и сбить его с этой позиции не представлялось никакой возможности.

Ваннор, хвала богам, мало-помалу начал успокаиваться, тем более что Дульсина и Занна наперебой убеждали его в том, что сокрушаться о былых ошибках уже поздно, а лучше искупить их добрыми делами.

Форрал как-то раз, уступив настояниям Паррика, вышел взглянуть, каких успехов достигла «его девочка», и, увидев Ориэллу гарцующей в небесах на гнедом коне, побелел как полотно. Однако после того как он сам слетал на Искальде, меченосец переменил свое отношение к этому делу. Он спрыгнул на землю, сияя от удовольствия, и, обнимая Ориэллу, воскликнул:

— Клянусь Чатаком, это невероятно! Никогда не думал, что придется дожить до дня, когда…

— Тебе и не пришлось, — заметил Паррик и тут же, поняв, что брякнул глупость, оглушительно хлопнул Форрала по спине, чтобы сгладить неприятное впечатление. Начальник кавалерии, кстати, был неутомим и начинал полеты ни свет ни заря. Взлетая на Искальде под небеса, он думал; что вот он — его звездный час.

* * *

В тот вечер все праздновали возвращение Яниса. Предводитель Ночных Пиратов закатил в своем жилище большую пирушку и не уставал повторять, что самое большое потрясение в своей жизни он испытал сегодня в полдень, когда, ведя корабль к берегу, увидел над бухтой летящую лошадь.

Гринц не сводил глаз с Ориэллы, которая сидела напротив в платье жгуче-вишневого цвета. По случаю пира Эмми порылась в сундуках и выдала гостям, которые прибыли в походной одежде, что-нибудь праздничное. Вор не мог даже есть, потому что неотрывно глядел на волшебницу.

С первой их встречи он навсегда отдал ей свое сердце, но осознал это только тогда, когда увидел ее бездыханное тело у подножия Камня. А осознав, решил, что должен следовать за ней всюду, куда бы она ни направилась. С грустью наблюдая за ее учебными полетами, он придумывал веские аргументы, которые бы заставили ее взять его с собой, и наконец сочинил, как ему представлялось, весьма убедительную речь.

Когда трапеза завершилась, Гринц перехватил волшебницу в коридоре.

— Госпожа, можно вас на минутку?

— Конечно, — улыбнулась Ориэлла. — Что случилось, Гринц? Тебе нужна моя помощь?

Гринц моментально забыл свое тщательно продуманное выступление.

— Я… я с вами, — промямлил он. — Когда вы поедете, я тоже…

Брови у Ориэллы поползли вверх.