Брови у Ориэллы поползли вверх.

— Ошибаешься, — мягко сказала она. У Гринца упало сердце.

— Но, госпожа, вы непременно должны меня взять! Ваш друг Чайм вчера весь день только и говорил о том, что вам нужны помощники и…

— Послушай, Гринц, — твердо сказала Ориэлла. — Не хочу тебя обижать, но, когда Чайм говорил о помощниках, он имел в виду людей, которые умеют ездить верхом и владеют мечом или магией.

— Понятно, я ведь плохой. — Гринц опустил голову и пнул носком сапога камешек.

— Ничего подобного! Просто это путешествие тебе не по силам. Даже наша небольшая прогулка из Нексиса в Вайвернесс была для тебя настоящей пыткой, и не вздумай уверять меня, что она тебе понравилась, все равно не поверка. — Ориэлла вздохнула. — Дело не а том, плохой ты или хороший, а в том, что тебе не хватает опыта и закалки. Если бы мы направлялись в Нексис, то, разумеется, взяли бы тебя с собой. Или, например, если бы мне понадобился вор…

— Ну а вдруг? — быстро спросил Гринц.

— Тогда мне самой пришлось бы учиться этому искусству. — По тону Ориэллы было ясно, что дальше обсуждать этот вопрос она не собирается. — Гринц, если я возьму тебя с собой, это будет равносильно убийству. И так слишком много друзей погибло у меня на глазах. Ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь.

И, махнув вишневым подолом, она ушла. Гринц смотрел ей вслед, не зная, радоваться ему или огорчаться. Впрочем, одно он знал точно: она добилась совершенно противоположного тому, что хотела. Если он нравится волшебнице, ему не остается ничего другого, как идти за ней на край света.

— Мы еще посмотрим, — пробормотал он. — Вот увидите, я поеду.

* * *

Когда Ориэлла вошла в комнату, Форрал увидел, что она хмурится.

— Что случилось? — спросил он, наливая вина ей и себе. Ориэлла покачала головой и со вздохом ответила:

— Бедняга Гринц, похоже, совсем спятил. Он хотел отправиться с нами на юг, можешь себе представить? Едва не помер, пока мы добирались сюда из Нексиса, и надо же, спокойно говорит о путешествии длиной в сотни миль.

Форрал пожал плечами.

— Еще один воздыхатель. Не пойму, как тебе удается. — Он помолчал, а потом улыбнулся:

— Нет, по правде говоря, я знаю. Ты очень заботливая. Не успев познакомиться с Гринцем, ты его уже вылечила, а потом защищала, единственная из нас, когда он пытался спереть всякое барахло у этого Мадзурано. Я заметил, как он на тебя смотрит. Готов поклясться, он тебя очень любит.

— Что за чушь! — фыркнула Ориэлла.

— Я серьезно, — сказал Форрал. — Он всю жизнь был совсем один. Только представь себе, каково это — жить, не имея ни семьи, ни друзей. Он никогда никого не любил, и никто о нем не заботился. И вот появляешься ты: первая, кто отнесся к нему по-человечески. Неудивительно, что он в тебя влюбился.

Волшебница уставилась на него с недоверием:

— При чем тут любовь? Грину, может думать все, что ему заблагорассудится, но это не более чем обычное поклонение. Он вообразил меня героиней, и… Много лет назад одна маленькая девочка точно так же поклонялась тебе.

— Вот-вот — и посмотри, чем это кончилось, — пробурчал воин.

Ориэлла устало вздохнула:

— Форрал, мне надоело слушать эту ахинею. Ты говоришь, как кухарка, а не как меченосец.

Форрал пожал плечами:

— Наверное, ты права. Может быть, все это мне только кажется, потому что я сам в тебя влюблен.