Левый глаз Сисадмина вспыхивает рубиновым огоньком.

— Хантер?! Отморозок проклятый! — Шипящий шепот Сисадмина разносится по мутной тишине зала. — Я же чувствую, что это ты.

Алексей даже с такого расстояния чувствует, как нервно дрожат напряженные мускулы Сисадмина.

В зале мертвая тишина.

Рубиновый огонек сползает на висок Сисадмина.

— Держи руки на виду и не шевелись, клоун, — доносится из темноты мужской голос.

— Ты забыл правило: в Сисадмина не стрелять! — шепчет Сисадмин.

Стреляет Алексей.

Пуля врезается в подбородок Сисадмина, подбрасывает гуттаперчевое тело в воздух. Сисадмин плашмя рушится на стойку. Второй выстрел из темноты насквозь прошивает ему грудь. Сисадмин переваливается на бок и мертво скатывается вниз.

Гулкий удар тела об пол.

Алексей пытается приподняться на локте и выпростать руку с пистолетом из-под тяжелого тела ассасина. Но не успевает. Красный лучик втыкается прямо в глаз.

В мозгу взрывается сноп алого огня, и Алексей чувствует, что за спиной разверзлась бездна, и обморочно проваливается…

Винтовая лестница еще гудит, сохраняя вибрацию от их шагов.

Он наскоро пишет свой ник на стекле окошка:

«RONIN».

«Авторизация прошла успешно», — отвечает экран.

— А я — Хантер, потому что — охотник, — замечает из-за его плеча Хантер.

Щелкает замок.

— Не удивляйся, я тут немножко постебался в духе Такеши Китано, — предупреждает Хантер.

Шаг через порог в липкий малиновый свет.

Трупы на полу сложены в иероглиф «смерть».

Из динамиков выползает медово-сладкий блюз. Бинты сизого дыма тянутся к решетке вентилятора. Медленно машут стальные крылья.

Хантер проходит вперед. Через его плечо перекинута девушка. Оранжевые волосы болтаются на уровне пояса Хантера. Ношу свою Хантер несет легко и небрежно.

— По-моему, стильно получилось. А что, им можно играть в «Бойцовский клуб» и «Нижний мир», а нам нельзя заморочиться на Китано-сане? Несправедливо.

Хантер разворачивается.

Лицо волевое, в резких морщинах. Слишком старое и умудренное, чтобы играть в «Ругнарек». Коренастый, широкоплечий, с жилистыми сильными руками. Седой бобрик жестких волос; похож на отставного моряка дальнего плавания или военного с мелкими звездами на погонах, уволенного за дискредитацию высокого звания российского офицера.

Только Алексею кажется, что Хантер свое лицо взял у кого-то в займы, слишком уж не вяжется облик трепача, анархиста и бабника с плотной аурой фосфорного света. Такой он еще ни у кого не видел. Уровень Хантера не угадать, но если даже Сисадмин испугался насмерть, то можно быть уверенным — уровень запредельный.

Хантер показывает в улыбке крепкие зубы.

— Что вылупился? Влюбляться в меня не надо. Это ее привилегия. — Он шлепает по попке, туго обтянутой джинсами. — По-японски шпрехаешь? — Он указывает на инсталляцию их трупов.

— В кино видел.

— Это головоломка для ФСБ. Если они, конечно, сюда доберутся. А вот и они, герои невидимого фронта. Посмотри на экран.

На экране картина полного разгрома в клубе: искореженная мебель, разбитые мониторы, всюду темные кули трупов. На сегменте, показывающем вход в клуб, — три фигуры в бронежилетах и касках-капсулах. Один копошится в замке, двое страхуют, обшаривая тыл толстыми стволами винтовок.