— Да, думаю, что ты прав. Хорошо, я буду радоваться за нее и за Чарлза, — ответила Марисса с улыбкой.

Ей вдруг захотелось положить голову на плечо мужа, но она сдержалась. Следовало еще немного подождать.

Когда танец закончился, Марисса прямиком направилась к Бет, чтобы поговорить с ней о Гарри.

— Твой кузен всегда был очень добр ко мне, — сказала Бет, и щеки ее порозовели.

— М-м-м… Знаешь, он имеет тысячу фунтов в год. Для кого-то он в один прекрасный день превратится в замечательного мужа.

— Да, наверное, — кивнула Бет.

И тут же со вздохом взглянула на мистера Данвуди. Но тот был слишком занят ухаживанием за Нанетт и не замечал красноречивых взглядов девушки.

Тут Марисса заметила направлявшегося к ней Эдварда и, решив отвлечь подругу, сказала:

— А вот и мой брат. Он, как видно, выглядит слишком уж серьезным. Ты еще не танцевала с ним?

— С Эйданом? Нет, но он обещал найти меня попозже.

— Я имела в виду Эдварда, — сказала Марисса.

В этот момент барон подошел к ним — и произошло нечто очень странное. Взглянув на Эдварда, Бет вздрогнула, отвела глаза и густо покраснела. Когда же Эдвард наклонился к сестре, чтобы пожаловаться на расшалившихся херувимов, Бет громко — пожалуй, даже слишком громко — проговорила:

— Нет, мы еще не танцевали.

Эдвард поднял голову и пробормотал:

— Ох, прошу прощения… Кажется, я помешал вашей беседе.

— Нет-нет! — поспешно возразила Бет. — Ничего страшного, сэр.

Выразительно взглянув на брата, Марисса заявила:

— Эдвард, ты должен сегодня потанцевать с мисс Сэмюел. Тебе необходимо немного развлечься.

Внезапно раздался пронзительный крик павлина, и Эдвард тотчас нахмурился. Потом взглянул на Бет и, поклонившись ей, сказал:

— Мисс Сэмюел, сейчас, я полагаю, будет кадриль. Надеюсь, вы окажете мне честь…

Бет молча уставилась на него и снова густо покраснела. Но Эдвард, занятый своими мыслями, этого не заметил. Взглянув на сестру, он проворчал:

— Я только что видел, что по коридору бродит павлин.

— Прямо по коридору?! — воскликнула Марисса.

Что ж, возможно, план матери состоял в том, чтобы запустить павлинов в бальный зал. Крики испуганных дам добавили бы веселья — так, наверное, полагала баронесса. К тому же все желающие могли бы полюбоваться красавцами павлинами и, возможно, сумели бы выдернуть из их хвостов перышко-другое.

Сокрушенно покачав головой, Марисса пробормотала:

— Эдвард, мне кажется, что наша мать немного…

Она умолкла, внезапно обнаружив, что и брат, и подруга куда-то исчезли. «Как странно…» — подумала Марисса. И действительно, Бет при появлении Эдварда вела себя… как-то очень уж необычно. Да еще и этот румянец у нее на щеках… Да-да, Бет то и дело краснела! А может быть, она…

Тут кто-то приблизился к ней сзади, а в следующее мгновение Марисса почувствовала, как к шее ее прикоснулись теплые и нежные губы.

— Время нашего третьего танца, дорогая, — послышался шепот Джуда, и Марисса решила, что загадка Бет подождет до завтра. А может, и до окончания медового месяца.

Она с улыбкой повернулась к мужу, и он взял ее под руку, чтобы отвести на танцевальную площадку для их последнего танца. А потом они отправятся в спальню, и там не будет ни тайн, требующих разгадки, ни блуждающих павлинов, ни любопытных гостей. Будет одно лишь блаженство.

Конечно, ни павлинов, ни их перьев в спальне не оказалось, зато тут были лепестки роз. Повсюду.

— М-м-м…

Марисса улыбнулась и смахнула лепесток с живота Джуда.