Радомир вскочил на ноги и попытался её обнять.

– Просто дай мне то, чего я хочу, – прошептал он, руки скользили по её бёдрам и спине. – Ты всегда была добра ко мне. Так не упрямься сейчас, и я всё тот час позабуду. И прощу тебя, звезда моя.

Рогнеда попыталась оттолкнуть его, но он был силён и непреклонен. Магия в крови закипела, но Рогнеда заставила её замолчать. Нельзя, иначе всё напрасно, и не видать ей престола. И не видать свободы.

Рогнеда закрыла глаза, стараясь не думать о теле, что навалилось на неё, стараясь не думать о влажных губах, что покрывали её кожу поцелуями. Что же это? Раньше это давалось ей так легко и просто. Почему всё так переменилось?

– Ну, же, будь нежнее, – прошептал Радомир, и она, улыбнувшись, обхватила его руками за шею.

Когда всё было кончено, Радомир нежно поцеловал Рогнеду в губы и покинул остывшую баню. А она лежала на лавке, смотрела на потолок в белой дымке и думала, что избавится от Радомира, как только они поженятся.

– Я стану свободной, – прошептала Рогнеда и закрыла глаза.

Глава 6. Дела семейные

У дома, на заборе Рогнеду ждал ворон с привязанным к лапке посланием. Он лениво чистил перья и недовольно глядел по сторонам. Почтовые вороны не любили задерживаться. Когда Рогнеда приблизилась, ворон протянул лапу и требовательно каркнул.

– Не ворчи, – цыкнула Рогнеда и отвязала послание. Внутри её ждал знакомый убористый почерк. Чернокнижница стиснула зубы.

«От тебя давно не было вестей. Надеюсь, всё идёт по плану, и ты помнишь, что стоит на кону. От тебя зависит судьба нашей семьи, нашего княжества. Не подведи меня. Помни, чему я тебя учил».

Рогнеда скомкала пергамент и бросила на землю. Мог бы и не напоминать. Она всё прекрасно помнила. Как можно забыть то, к чему тебя готовили половину жизни? Отец всегда отличался амбициозностью, что, впрочем, не помешало их семье обнищать ещё до того, как Рогнеде стукнуло пятнадцать. Больше двух дочерей и почившей много лет назад супруги отец любил только карты. Интересно, на сколько хватит царской казны, когда Яровид запустит в неё свои лапы?

«Если, конечно, я ему позволю».

У Рогнеды уже давно были свои планы на престол. И потакание амбициям и прихотям отца в них не входили. Слишком долго она прожила вдали от дома, чтобы всё ещё прогибаться под влиянием отца. Рогнеда растоптала записку и направилась к дому, но на полпути остановилась, вернулась, подобрала пергамент и расправила его, снова уставившись на ровные строчки.

– Мог бы спросить, как у меня дела. Хотя бы раз, – пробормотала она буквам, сложила послание и спрятала в рукав.

На крыльце, закинув ногу на ногу, сидел Финист. Завидев Рогнеду он потянулся, зевнул и закинул руки за голову.

– Ты понимаешь, что использование сон травы на представителе закона тянет на добрый месяц в темнице?

Рогнеда прошла мимо.

– Не понимаю, о чём ты.

Финист поднялся на ноги и преградил ей путь. На лице Сокола играла кривая улыбка, в прищуренных глазах плясали блики заходящего солнца.

– А проклятые артефакты, запрещённые книги и обереги, требующие кровавых жертв, – тянут ещё на пару лет сверху. И это при условии, что факт тёмного колдовства, запрещённого законом, не будет доказан. В противном случае можно и головы лишиться.

– Ты… – начала было Рогнеда, но вовремя прикусила язык.

– ...был в твоей спальне? – закончил за неё Финист. – О, да, решил заглянуть, когда продрал глаза и понял, что ты одурманила меня сон травой, чтобы сбежать.

Сердце пропустило удар. Чёртов Вячко, он должен был сделить за тем, чтобы этот наглец никуда не залез. А теперь она попалась.