— Вы пренебрегаете мной?

— Анатолий, не надо быть таким навязчивым, — хмурилась Ольга.

— Ладно, не сердитесь, — взял ключ из ее руки, вывел в коридор и повел к лестнице, держа за локоть.

Уже в ресторане мужчина <style name="10pt0pt">сделал заказ официанту и спросил:

— Оля, расскажите, что такое Усть-Большерецк и кто у вас там остался?

— Теперь не о чем говорить. Человек, с которым работала, был мне братом, но и он уезжает, конечно, не с добра, оставляя после себя проклятие прожитому времени. Ни мне, ни ему жалеть не о чем. Он приобрел там семью, а я потеряла годы. Мне ни вспомнить, ни жалеть не о чем. Ия, и Гоша остались чужими в этом поселке. Мы целиком вложились в работу, взамен не получили ничего!

— Оля, а на что рассчитываете в Оссоре? — спросил Анатолий, заглянув в глаза.

— Ни на что. Хочу сменить обстановку.

— А что это даст?

— О том я не думала, но здесь жизнь видна. Вокруг нормальные люди. Когда ехали из аэропорта, видела много молодежи, а там — старушечье царство, убогое и корявое. Я больше не выдержала бы там.

— А мне среди людей холодно. Один остался. Вроде все есть, и нет ничего.

— Жена бросила? — спросила Ольга тихо.

— Не стало ее, умерла.

— А дети?

— Не было, не повезло стать отцом. Не успели.

— Давно один?

— Скоро три года.

— В командировках забываетесь?

— Не получалось пока. Хотите, покажу фотографию жены? — человек полез в карман.

Ольга глянула на снимок, и мурашки поползли по спине, словно саму себя увидела.

— Теперь ты понимаешь меня? Я не назойлив, но когда увидел, душа перевернулась. Своим глазам не поверил. Кто из вас чья копия?

— Толик, успокойся. Я вижу, я все поняла, но это лишь чисто внешнее сходство, — вернула фотографию.

— Пошли, погуляем на море, — предложил человек.

— Мне нужно в инспекцию.

— Ты долго там будешь?

— Как сложится…

— Я жду тебя. Вот номер мобильника, позвони, когда освободишься. Договорились?

Но все получилось иначе. Едва Воронцова переступила порог инспекции и назвалась, ее сразу окружили мужчины, привели в кабинет, потом повезли смотреть квартиру, рассказывали об участке, который решили доверить Ольге.

— Там старик шутя справлялся с браконьерами.

— Знаешь, он свой метод борьбы с ними придумал.

— Ну, да! Он не извел, не штрафовал, никого не сдавал в милицию. Браконьеры сами от него «ласты сделали» и приклеились на других участках, а к деду нос не суют.

— Он дрался с ними? — спросила Ольга.

— Да что ты? Нет. Он — старый сталинист и на своей лодке, на самом носу закрепив портрет Сталина громадный и плакат тех времен «Слава великому Сталину!». Старики, завидев ту лодку, со страху крестились поначалу. А ну, как впрямь сиганет из лодки какой-нибудь кэгэбэшник и возьмет за жопу, до конца жизни на Колыму засунет! Ведь нормальный человек в такую лодку не сядет. Не рискнет в ней открыто на людях показаться. А коль появилась, значит, что-то <style name="10pt0pt">случилось? И чего теперь ждать? А наш дед тем временем орал в «матюкальник»: «Выходите диверсанты, вражье семя, уголовники и агрессоры! Все, кто подрывает устои советской власти, — расхитители национального достояния нашей Родины! Я всех вас проучу сталинским судом! Всех врагов народа, кого — к стенке, кого — на Колыму, до мировой победы социалистической революции просидите на рудниках!

— Он, что, — псих? — рассмеялась Ольга и добавила, — ему не вломил никто?

— Он засыпал органы безопасности своими жалобами, где браконьеров называл политическими подрывниками, врагами народа и требовал для них смертную казнь, расстрел.