— Отморозок! — смеялась Ольга.

— Мы тоже так думали, но дед — не дурак. Он хорошо знает всех жителей Оссоры и на каждого браконьера находил свои компроматы. Один сидел при Сталине за то, что слушал «Голос Америки», но выжил как последняя контра даже на Колыме. Разве место ему в пограничной зоне? Он и сегодня остается врагом, надо с ним разобраться! И так с каждым. Стали мужиков таскать в органы безопасности. Мужики не на шутку струхнули. От своих стариков наслушались всякой жути. Да и деды от греха подальше перешли на другие места ловить рыбу. Кому охота знать, чем отличается ФСБ от КГБ? Лучше с ними не связываться и не знакомиться. От того добра не будет, это знают все.

— Да и участок не единственный.

— А деда не обследовали на предмет вменяемости? — спросила Ольга.

— Кто решится? У него три степени ордена «Солдатской Слава», медаль «За отвагу», кучи других наград. Он с именем Сталина всю войну прошел до самого Берлина! Убеди, что дураком был! Нас свои отцы не поймут. Вот и посуди, кто посмеет деда тронуть? А он и теперь в той же лодке по реке мотается. Правда, браконьеры и сегодня его обходят. Жива память у народа! А дед — не дурак, знал старый оригинал, на что давить! Никто до того не допер! А он всех обхитрил, наш музейный экспонат!

— Ну, если у него нет браконьеров, зачем убирать деда с участка? — спросила Ольга.

— Понимаешь, все бы ладно, пока ситуация касалась обычных наших мужиков. А тут приехал к нам с проверкой работник областной прокуратуры. Наши вздумали его на рыбалку свозить и нарвались на деда. Тот берданку образца прошлого века в лоб нацелил. Человек и раскололся кто он есть. Так утопил в кляузах. Сколько неприятностей доставил. Тот проверяющий при слове Оссора за валидол хватается! Во, достал плесень мужика! За самые что ни на есть! Решили избавиться, а заменить было некем.

«Придурковатый хитрец! А может, подлец? Ведь многим доставил неприятностей! Но почему именно меня толкают на его место?» — задумывалась Ольга не раз, слушая будущих коллег, инспекторов рыбоохраны.

— Ольга, что вас беспокоит? Почему хмуритесь? Чем недовольны? — спрашивали ее.

Она ничего не могла ответить. Женщина хотела встретиться со стариком и поговорить с ним наедине по душам.

— Зачем? Он любого достанет до печенок! — отговаривали Воронцову, но та попросила телефон деда.

Ей дали, и она позвонила.

— Григорий Владимирович, я — Ольга Воронцова, инспектор рыбнадзора. Меня присылают к Вам на замену. Я — в Оссоре, но прежде, чем принять какое-то решение, хочу встретиться и поговорить с вами напрямую.

— Какой смысл во встрече? Зачем и кому она нужна? — услышала скрипучий голос.

— Мне эта встреча необходима!

— Но я не желаю видеться с вами! — положил трубку на рычаг.

Ольга растерянно огляделась. Ее быстро уговорили, сказав, что дед всегда и со всеми дерзил, даже с начальством.

— Вот и с тобой так же по-хамски обошелся. Да и о чем с ним говорить? — убеждали Ольгу.

Она уже собралась уходить в гостиницу, как вдруг в кабинет неожиданно вошел седой пожилой человек и, слегка кивнув головой всем, обратился к Ольге:

— Это вы Воронцова? О чем хотели говорить со мной? Я решил не обижать в вас женщину и пришел сам! Может, эта встреча и впрямь нужна на будущее. Пойдемте в кабинет. Он был моим, теперь — ваш, — открыл дверь, пропустил вперед Ольгу, включил свет.

Женщина увидела на стене большой портрет Сталина. Заметила, что дед внимательно наблюдает за нею. Оля села за стол и попросила:

— Григорий Владимирович, расскажите об участке. Как Вам работалось здесь? Я хочу для себя решить, стоит ли мне переезжать сюда?

— А почему бы нет, если вы — не управленка?

— Нет, я — из инспекторов, но мне неловко.