Тот слушал и не слышал. Его трясло от горя, а тут еще Рогачев поливает грязью мертвого сына.

— Все виновные, конечно, будут наказаны, — услышал человек как извинение.

— Но Димка сам виноват, если честно. В наше время брать женщину силой, да еще кидаться из-за нее с кулаками на своих друзей — это дико! Он вообще

был несдержанным, непредсказуемым человеком Многих в поселке обидел беспричинно. Надо было держать его в руках с малолетства. Теперь уж ничего не исправить. Может, даже к лучшему, что его не стало…

Выстрел грянул неожиданно. Стас, пошатнувшись, упал. Сотрудники райотдела не успели сообразить ничего, оглянувшись, увидели дымок из дула пистолета в руках Шинкарева. Павел Павлович тут же направил его в висок, выстрелил, упал рядом со Стасом.

— Сдвинулся! Крыша поехала у мужика! — обронил следователь.

— А при чем Стас? За что его убил?

— За сына! Мы могли предотвратить, но все боялись Шинкарева и главной помехой каждому был Стас! — впервые честно признал Петр Бойко.

— Шинкарев всю милицию перестрелял и сам застрелился! — понеслось по поселку.

Гошка, услышав, не удивился. Он как никто другой знал, что в любой стае выживают сильнейшие…

В день похорон Рогачева Гоша с Анной и Ольгой улетали в Петропавловск. Корнеев сам погрузил багаж в самолет, помог жене занять место поудобнее, затем вышел за Ольгой. Та, стоя на трапе, кричала в сотовый телефон:

— Толик, вылетаю! Встречай! Я очень соскучилась по тебе! Наверное, снова спаслась от смерти, не попав под горячую лапу мстителя. А раз жива — твоя навсегда! Ты любишь? Спасибо! Для этого стоило выжить! Встречай!

Анна, выглянув в иллюминатор, смахнула со щеки слезу. И только пограничник, глянувший в документы Гошки, спросил удивленно:

— Сегодня Рогачева хоронят. Ты не будешь его провожать?

Нет! Я был для него постоянной подставой, которой всегда затыкают любую беду. Устал приноравливаться к стае и жить тем зайцем, на которого охотились все!

Ох, и поломали головы в райотделе милиции Усть-Большерецка, узнав, что в их район направляют на поселение Гошу Корнеева на целых пять лет.

— Кому моча в голову стукнула, что решили подбросить нам этого сукиного сына? Все равно, что самого черта за пазуху сунут! Да разве мыслимо такого недоноска сюда направить? Он половину жизни в зонах провел. От Мурманска до нашей Камчатки! Даже в Магадане отбывал! Поверишь, с Курил сбежал, с самого Итурупа! Теперь к нам подкинут этого козла! С ним сам черт не сладит, — нервничал начальник милиции Станислав Рогачев, делясь своими соображениями с заместителем Петром Бойко.

— А ты откуда знаешь этого Гошу? Кто он вообще? — прищурился Петр хитровато.

— Он в Тиличиках отбывал и смылся оттуда в бега. Сумел в самолет забраться.

— Как? Без документов? — подавился Бойко дымом сигареты.

— Самолет грузовым был. Вот и прикинулся грузчиком. Помог с десяток мешков забросить и сам за ними спрятался. Ребята-пилоты и не глянули. В Петропавловск спешили вернуться к вечеру. Гоше это на руку. Представь такую удачу. Из зоны враз на волю! Да еще в Питер! Сыщи его там! Но фортуна подвела: пока грузились, летели, испортилась погода, и экипажу приказали сделать посадку у нас. В Тиличикской зоне уже хватились и смекнули все.