Сара поймала себя на том, что размышляет об этой самой Аманде. «Хорошенькая и белокурая…» В ее голове возник образ высокой, голубоглазой калифорнийской девушки, совсем не похожей на нее. И хотя его бывшие подружки вовсе не интересовали Сару, ее уколола беспочвенная ревность.

— А что значит мое имя? — поинтересовалась Дон.

Адам наклонился и вгляделся в младшую из девочек.

— Хм, держу пари, это как‑то связано с наступлением нового дня. — Подняв вилку, он улыбнулся Дон. — Ты когда‑нибудь наблюдала восход солнца на рассвете? Это удивительно красиво.

Дон хихикнула, хитро посмотрела на Сару и опять на Адама.

— А ты знаешь, что значит имя «Сара»?

Он повернулся и встретился глазами с Сарой. Она хотела отвести взгляд, но не смогла. Его глаза, эти теплые карие глаза, казалось, заманивали ее в свои глубины.

— Принцесса, — тихо сказал Адам. — Оно значит «принцесса».

Сара знала о происхождении своего имени, но в устах Адама оно прозвучало мягко, чувственно, как часть сказки. Принцесса и победитель драконов. Что с ней будет, если она полностью отдастся этой фантазии?

«Меня куда‑нибудь унесет, — подумала Сара, — затянет в мир, в котором нет места реальности». Взяв свой бокал с водой, она отвела глаза.

— Имя «Адам» — из Библии, — торжествующе объявила Дон, явно зачарованная предметом разговора. Маленькая болтушка почесала свой усыпанный веснушками нос, размазывая соус по лицу — А родители Сары назвали ее Сарой, наверно, потому, что верили, что она — принцесса.

Адам ответил, и голос его опять стал хриплым, этого было вполне достаточно, чтобы его мужественное звучание пронизало Сару до самых костей.

— Не сомневаюсь, что именно такова была причина.

Сара глядела на победителя драконов по имени Адам, на человека, который мечтал о том, чтобы найти своих родителей, воссоединить возлюбленных. Возможно, сказкам найдется место в жизни, хотя бы сегодня вечером. В конце концов, они проводили его с двумя ясноглазыми маленькими девочками.

Мэнди и Дон упорно не хотели ложиться спать. Но вторая порция мороженого в итоге убедила их в том, что все же нужно искупаться и надеть пижамы.

У них на двоих была весело разукрашенная розовая комната, которая напомнила Саре о собственном детстве — «леденцы и шоколад и сюрпризы для ребят». Как давно это было.

Мэнди и Дон лежали в своих кроватках, одеяла были аккуратно подоткнуты. Дон обнимала потрепанную куклу, а Мэнди наблюдала за Адамом, и в глазах у нее сияли звезды. Каким‑то образом он умудрился оказать застенчивой девчушке особое внимание, не позабыв о ее младшей сестре. Адам уселся на краешек кроватки Мэнди и посмотрел на Сару.

— Почему бы тебе не рассказать об индейском Маленьком Народе? Я бы и сам мог, но я знаю только то, что прочитал. Ты, наверно, знакома с ним ближе.

Сара заморгала, потом нерешительно шагнула вперед. Адам только что вернул ее в детство. Ее мать не раз рассказывала ей о Маленьком Народе.

Сара села на кровать Дон, ребенок уставился на нее, и в глазах девочки застыло ожидание.

Мэнди и Адам тоже поглядывали на Сару и ждали, похоже, чтобы их увели в мир верований чироки.

— Их зовут Инви Тсуннди, — начала Сара, — и они живут в каменных пещерах на склонах гор. — Она замолчала, охваченная неожиданной волной эмоций, чувствуя себя неловко оттого, что нарушила традицию. — Большинство чироки не говорят о них после того, как заходит солнце.