— Взятки, подкуп — часть их повседневной деятельности, непременное условие каждой сделки. Если вы хотите действовать в каком-то районе, вы платите главному. Если вам нужна помощь какого-то могущественного человека, чтобы заключить контракт, вы платите ему, а он часть денег использует для меньших выплат, вниз по вертикали, чтобы у вас не было проблем.

— Взятки запрещены законом, — сказал кто-то раздраженно.

— К востоку от Суэца так делали веками, — сказал Гарри. — И они не понимают, почему им нельзя покупать власть за деньги, только потому, что в США покупка власти называется «федеральными сделками», «эмбарго», «санкциями» или… как их там еще называет «Локхид». — Гарри посмотрел на каменные лица вокруг стола и подумал:

«Уж вы-то всегда найдете цивилизованные оправдания для нецивилизованных поступков».

— Новая цена, — спросил Джерри Пирс, — даст нам то, что нужно: все права на разработку месторождений на Пауи на десять лет?

Гарри ответил:

— То же, что и прежде, только стоить будет дороже.

— Мы должны настаивать на всех правах, — сказал Джерри.

Значит, и Джерри знает о залежах кобальта и хромитов. Джерри подтвердил это позже за обедом в тихом клубе «Нэксус». Он рассказывал:

— Эд потребовал оплатить нелепые счета по охране дома и по своим расходам, но Артур их одобрил. Я проверил поездки Эда и затребовал копии отчетов лаборатории. Не получив одного из них, я дважды сверил даты с расходами и обнаружил, что не значится только отчет по Пауи.

— По Пауи и еще кое-что не значится, — сказал Гарри. Он рассказал о смерти Бретта и о своих сомнениях насчет взрыва лодки. Он достал из кармана часы Артура, и Джерри их сразу узнал.

— Вы сообщили в Вашингтон? — спросил он.

— Если бы я сообщил, может, вообще ничего бы не удалось больше узнать. Раки настаивает на «чистой» аварии яхты. Он решил, что «Луиза» отработала свое. Он не хочет, чтобы его розыски ставили под сомнение и прекратил дальнейшее расследование.

— А что вы надеетесь найти?

— Не знаю. Что-нибудь. Может быть, какой-то проясняющий личный фактор. Джерри кивнул:

— Дайте часы мне. Я установлю, были ли они в морской воде. Что-то не похоже.

— Я лучше оставлю их у себя, — сказал Гарри, убирая часы в карман.

— Лучше отдать их мне. Так надежнее.

— Все же лучше пусть пока побудут у меня, Джерри.

— Дайте часы, Гарри. Гарри удивленно заметил:

— Но я хотел показать их матери Артура. — Ему было непонятно, зачем это Джерри так нужны часы.

— Ну, ладно, Гарри… а после этого отправьте их в наш сейф. Это — наше единственное доказательство.

— Конечно, Джерри, — Гарри сменил тему. — Не могли бы вы дать мне страховые списки и списки личных ценностей, на случай, если что-то из них объявится у миссис Чанг.

Золотоволосый мальчик в инвалидной коляске орал:

— Вонючее старичье!

— Нет, Стефен, так с бабушкой разговаривать нельзя. Старые люди не имеют дурного запаха, если полоскают рот эликсиром. Если ты его понюхаешь, то сам это поймешь, — Милдред Блоунер похлопала рукой по шахматной доске. — А ты так говоришь только потому, что проигрываешь. Если ты хочешь быть плохим мальчиком, я не буду играть с тобой.

Стефена уже не называли «трудным», «депрессивным» или «перестимулированным».