Они пошли дальше, наступая на скользкие камни, спотыкаясь о корни деревьев и сломанные ветки. Каждой из них были велики кроссовки, отчего идти было трудно, да к тому же приходилось постоянно держать руки вытянутыми вперед, чтобы оберегаться от хлещущих по лицам ветвей.

Сильвана вскрикнула, почувствовав, как кто-то теплый и пушистый на мгновенье прикоснулся к ее голым щиколоткам и отскочил в сторону. Летучая мышь чуть не задела Анни, и она стала прыгать и отмахиваться руками. Кэри утешала саму себя, как утешают ребенка, испугавшегося темноты. Пэтти скрестила пальцы рук. Сюзи хныкала.

Женщины перестали быть дерзкими. Они полностью утратили чувство собственной безопасности. Хотя они знали, что им нечего бояться, всем было очень страшно.

Вдруг воздух разрезал крик чьей-то агонии. Все в оцепенении остановились.

— Только не надо говорить, что это опять попугай, — огрызнулась Сюзи.

— Стойте здесь, — сурово приказал шкипер. — Я пойду и посмотрю, что это был за крик. Не двигайтесь. — Он видел, что у них начинается паника. — Вернусь через пять минут. — Он двинулся вперед и через мгновенье маленький пляшущий кружок света исчез, оставив женщин в кромешной темноте.

Прошло пять минут. Вдруг Сильвана услышала шорох. Она прыгнула к Анни, а та, в свою очередь к Пэтти. Но тут раздался голос шкипера:

— Это всего лишь я. Там впереди — деревня, чуть слева отсюда. Это они наказывают вора. Пойдемте побыстрее.

— Нет, — всхлипнула Сюзи, — я иду туда, в деревню, заплачу им и пусть они доставят меня в отель. И завтра же, на чем угодно, я заставлю Бретта увезти меня к черту из этого проклятого места!

— Никто из вас не пойдет в эту деревню, — жестко приказал шкипер. — Они там, кажется, малость перевозбуждены.

— Что вы имеете в виду?

Спустившись туда, к селению местных рыболовов, шкипер видел, как при свете костра несколько старейшин деревни держат одного человека прижатым к земле и бьют тяжелой деревянной колотушкой ему по руке. Они старались переломать на этой руке все кости, чтобы навсегда отучить беднягу от воровства, если только он не умрет от инфекции.

— Мне очень жаль, но мы не можем пойти туда, в деревню, — сказал шкипер. Сюзи больше не настаивала, она услышала в голосе озабоченную нотку.

— А они не услышат нас? — спросила Пэтти.

— Если и услышат, это не имеет значения. После заката они не захотят покидать пределы своей деревни. Они боятся ночи. Она принадлежит духам их умерших предков. И живым запрещается переходить дорогу мертвым.

Все двинулись дальше. Они старались выше задирать ноги, но все равно запутывались в переплетениях зловонных растений, растущих вдоль тропы.

Сюзи снова остановилась. Капризным детским голосом она пробормотала:

— Я не могу идти дальше. Я остаюсь здесь.

— Ума не приложу, где эти парни с фонариками! — проворчал шкипер. — Послушайте, до отеля осталось еще минут десять ходьбы. Где-то здесь уже должна быть ограда. Хотите, я пройду вперед и проверю?

— Нет! — вскрикнула Сюзи. — Только не оставляйте нас одних!

Пэтти посмотрела на светящийся циферблат своих наручных часов. Когда они двинулись в путь, было начало седьмого, а сейчас часы показывали двадцать минут восьмого.

За всю ее жизнь не было такого долгого часа.

Представители администрации «Нэксуса» молча сидели в плетеных креслах во дворике за баром отеля, одетые в светлые хлопчатые тропические одежды. Полоска пляжа перед ними была освещена мигающими керосиновыми фонарями высотой в шесть футов, от которых по бледным лицам бегали вздрагивающие тени.