— Я могу остаться до окончания работы, — ответила она. — Папа сказал, что так будет лучше.

— У тебя хороший папа, — улыбнулся Нэш.

— Ему ужасно интересно, — сказала Люси и после паузы добавила: — А на самом деле очень странно, мистер Рурк, представлять вас как моего папу.

Нэш улыбнулся, и у его глаз появились морщинки. Несмотря на беременность жены, он вообще не был похож на отца и уж тем более на отца Люси.

Мы наскоро выпили вместе и разошлись. Нэш, уходя, зевнул и сообщил, что этот рабовладелец, Томас Лайон, хочет заставить его поработать еще пару часов. Люси, не собираясь спорить с этим, распрощалась с нами в то же самое время. Она сказала мне, что остановилась в отеле только ради удобства, и ничего более.

Когда она ушла, я просмотрел общий список содержимого коробок. Поскольку во время перемещений они все перемешались, а Люси методично начала работу с одного конца, шесть уже обработанных коробок хранили в себе довольно пестрый набор.

Коробка I. Формуляры. Равнинные скачки.

Коробка II. Биографии, тренеры, владельцы и жокеи.

Коробка III. Формуляры. Национальные Охотничьи скачки.

Коробка IV. Еженедельные колонки, «Скаковая газета».

Коробка V. Книги, ежегодники, история скачек.

Я встал на колени, открыл коробку III с формулярами Национальных Охотничьих и обнаружил, что по счастливой случайности в ней хранились записи тех двух лет, когда я участвовал в скачках.

Формуляр британских скачек, который составляется в течение всего сезона путем еженедельного вложения отдельных листов в мягкую кожаную обложку, содержит сведения о каждом отдельном заезде, кличках лошадей, тренерах, жокеях, несомом весе, возрасте и поле каждой лошади, а также полное описание ее действий от старта до финиша.

Показания формуляра невозможно было опровергнуть. Если формуляр говорит, что мистер Т.Лайон («мистер» означало статус любителя) финишировал пятым с большим отставанием, то мистеру Т.Лайону бесполезно было вспоминать, что он ехал довольно близко к своему сопернику и отстал только на полкорпуса лошади. Мистер Т.Лайон, с ностальгией читал я, пришел первым в трехмильном стипль-чезе в Ньюбери, опередив соперника на два корпуса, вес жокея — 66,3 килограмма. Погодные условия в тот день были определены как «мягкие», начальные ставки были 100 к 6, и конь мистера Т.Лайона необъяснимым чудом обставил признанного фаворита (несшего на 7,5 килограмма больше). Мистер Т.Лайон, вспомнил я, был вне себя от восторга. Зрители, большая часть которых лишилась своих ставок, безрадостно молчали.

Я улыбнулся. И вот он я, двенадцать лет спустя, закованный в дельта-гипс, пытаюсь не стать жертвой убийства и не думаю, что когда-либо был более счастлив, чем в тот далекий холодный день.

Валентин поставил против имени моего выигравшего коня красный восклицательный знак, означавший, что именно он подковывал этого коня специально для скачек, возможно, в утро перед заездом.

Для скачек лошадей подковывали тонкими алюминиевыми подковами, намного более легкими и тонкими, чем обычные стальные подковы, необходимые в конюшнях и на тренировках. Для кузнецов было повседневным делом менять подковы до и после скачек.

Попавшийся мне случайно формуляр из коробки III уводил в прошлое всего лишь до моего семнадцатого дня рождения. Чтобы вернуться к дебюту мистера Т.Лайона в шестнадцать лет, я должен был подождать, пока Люси завершит работу.

Я открыл коробку I с формулярами Равнинных скачек и обнаружил, что по данному вопросу формуляры были более старыми. Они охватывали даже те несколько лет, когда Джексон Уэллс работал тренером в Ньюмаркете; один из них относился к году смерти Сони.

Заинтересовавшись, я выискивал поставленные Валентином красные точки (участники) и красные восклицательные знаки (победители) и повсюду натыкался на имя своего деда-тренера.