— Вот эта коробка, — сказала Люси, вынимая и протягивая мне поблекшую и помятую коробку золотистого цвета с цветами, похожими на георгины, на крышке. — Я не стала делать список фотографий. Он вам нужен?

— Нет, — рассеянно ответил я, открывая крышку. Внутри было множество старых снимков малого формата, многие уже давно выцвели, края их загибались. Портреты Валентина и его жены, портреты Доротеи и ее мужа, фотография или две Мередита Дерри и его жены, несколько снимков Доротеи с ребенком, с милым маленьким мальчиком Полом. Память о тех временах, когда жизнь была прекрасна, пока время еще не исковеркало ее.

— Как насчет того, чтобы заказать нам всем ленч? — поинтересовался я.

Нэш сделал заказ.

— Чего бы вы хотели выпить, Томас?

— Воды из Леты, — отозвался я.

— Не раньше, чем закончите фильм.

— Что такое Лета? — спросила Люси.

Нэш ответил:

— Река в подземном мире. Если из нее глотнуть, то заснешь и забудешь о том, что был жив.

— Ох!

— Навсегда, — добавил Нэш. — Но Томас не это имел в виду.

Люси, чтобы скрыть непонимание, активно заработала маркером.

На дне конфетной коробки я нашел снимок большего формата, тоже выцветший, но все же сохранившийся получше. На нем была запечатлена группа молодых людей, на вид всем было около двадцати. На обороте фото было одно-единственное слово — «Банда».

Банда.

«Банда» состояла из пяти молодых людей и одной девушки.

Я сидел, уставившись на снимок, достаточно долго, чтобы это заметили Нэш и Люси.

— Что там? — . спросил Нэш. — Что вы нашли?

Я протянул фото Люси, которая посмотрела на него, пригляделась повнимательнее и воскликнула:

— О, это же папа, правда? Какой он тут молодой. — Она перевернула снимок. — «Банда», — прочитала она вслух. — Это написано его рукой, верно?

— Тебе лучше знать.

— Я уверена, что это писал он.

— А кто эти люди с ним? Что такое «банда»? — спросил я.

Она внимательно изучала фото.

— Ведь это Соня, не так ли? По-моему, она.

Нэш взял снимок из рук Люси и тоже вгляделся в него, потом кивнул.

— Это, несомненно, твой отец, а девушку мы видели на той фотографии, которую ты приносила… А этот парень рядом с ней — тоже с той фотографии… Это определенно Свин.

— Думаю, да, — с сомнением отозвалась Люси. — А этот с краю, он похож… — Она умолкла, испытывая неуверенность и тревогу.

— На кого? — спросил я.

— Теперь он уже не такой, как тут. Он, ну… раздался… теперь. Это мой дядя Ридли. Тут он довольно симпатичный. Как ужасно то, что время делает с людьми.

— Да, — произнесли в один голос Нэш и я. Несметное множество с трудом узнаваемых сейчас старых актеров и актрис обитало в Голливуде — кожа потеряла упругость, ушло все, кроме памяти о романтическом ореоле, а их молодые изображения безжалостно издевались над ними с видео- и телеэкранов.

— А кто остальные? — спросил я.

— Я их не знаю, — ответила Люси, отдавая фото обратно мне.

— На вид они твои ровесники, — сказал я.

— Да. — Она сочла это незначительным. Принесли ленч, и мы уселись есть. Раздался звонок — из Норвегии звонил Зигги.

— Я не могу дозвониться О'Харе, — объяснил он.

— Он улетел обратно в Лос-Анджелес, — сказал я.