|
Оружие, Коля, это всего лишь оружие, само по себе ничего не доказывающее. За незаконное хранение — до пяти лет. Ему, учитывая хорошую характеристику и трали-вали, дадут два‹197›два с половиной года. И то, глядишь, условно. Если бы он из этого пистолета выстрелил, тогда да. Сравнили бы пули, провели трассологическую экспертизу, глядишь, и доказательства появились бы. А с тем, что у нас сейчас есть, Коля, ни один прокурор санкцию на арест и обыск не даст, вот увидишь. И этого Житкова выпускать придется, и остальных спугнем. Они быстренько в тень уйдут. — Жигулов вздохнул. — Видишь какое дело, Коля. Мы ведь с ограблением банка в первый раз сталкиваемся. Еще всех подводных камней не знаем. Тут надо трижды все взвесить, прежде чем что-нибудь предпринять. Иначе такого можно наворотить — год потом исправлять придется.
— Согласен, убедил, — кивнул Бадеев. — Убедил. Кого в «наружку» ставить думаешь? — Олега. — Мог бы меня взять, — обиделся Бадеев. — Я бы не стал сопротивляться. — Михмихыч стал бы. — А я с ним поговорю. Что это за «наружка» такая из одного-то человека? Смех, да и только. Тем более дело какое. И сразу ведь ребятишкам на хвост сели. Не часто нашему брату такая везуха. Обычно бывает наоборот. Нет, ничего не скажу, Олег парень очень хороший, а уж оперативник вообще замечательный, но ведь тут от опыта и личных качеств мало что зависит. Будешь постоянно «объекту» в затылок дышать — он тебя вычислит, поверь моему опыту. — Верю, — кивнул Жигулов. — Поэтому и не хочу спешить. А с Михмихычем вместе поговорим. — Как скажешь. Вместе так вместе, — согласился Бадеев. — На том и порешили. А теперь давай зафиксируем показания Маши.
— Слушай меня внимательно, — он достал из портсигара сигарету, спокойно закурил. Вообще-то курение — попытка скрыть замешательство. Это всем известно, но Конякин скрывал не замешательство. Конякин скрывал злость. Сидящий напротив плечистый Паша поерзал в кресле. Ему тоже хотелось курить, но делать этого ни в коем случае не следовало. — Я хочу, чтобы вы нашли девчонку и ее гаденыша. Нашли и… снова спрятали. Так, чтобы никто и никогда больше их не нашел. Даже при огромном желании. — Нет проблем, — кивнул плечистый Паша. — Я обзвонил Анькиных знакомых, сказал, что очень волнуюсь. Если она или гаденыш объявятся, мне сразу дадут знать. — Или не дадут, — возразил собеседник. — Могут, наоборот, предупредить, чтобы сныкались понадежнее. — Дадут, — жестко ответил Конякин. — Поверь мне. — Хорошо, коли так, — пожал плечами Паша, хотя и не слишком разделял уверенность нанимателя. — Это не все. Когда мы вчера выходили из подъезда, столкнулись с парнем. Помнишь? — Конечно, — Паша кивнул. — Светлый, рост примерно метр восемьдесят, возраст около двадцати трех лет. Помню. — Он сказал, что живет в том же подъезде. Я хочу, чтобы ты его нашел и привез ко мне. — Хм, — Паша поерзал. — Георгий Андреевич, не подумайте, что я хочу много знать, но… если не секрет, зачем он вам? Если нужно его устранить, то лучше это сделать дома. Удобно, и с телом возиться не придется. А оформить все можно под самоубийство. Молодежь сейчас часто… с собой кончает, — и усмехнулся. — Этот парень — один из тех ребят, что унесли сегодня деньги из моего банка. — Плечистый присвистнул. Переглянулся с напарником. |
