— Что-то ты на Конякина с таким пылом не накидывался, — пробормотал оперативник.

— Ой, Олег, я тебя умоляю, — поднял обе руки Жигулов. — Давай не будем, ладно?

— Иди, Толя, — кивнул Олег, и в голосе его отчетливо прозвучали нотки усталости. — Иди домой. Поешь там. Душик прими. Поспи. — Он оперся обеими руками о перила, закончил жестко: — Только в следующий раз, прежде чем жаловаться на слепоту и глухоту других, вспомни сегодняшний вечер.

— Да иди ты, — Жигулов зашагал вниз по лестнице.

— Их ведь сажать не станут, Толя, — Олег выпрямился. Говорил, уже не видя Жигулова, но зная, что тот хорошо его слышит. — Их убьют. Всех. Потому что так захотелось Георгию Андреевичу Конякину. И ты, Толя, это знаешь. Иди спи теперь.

— Твою мать, — беззвучно пробормотал Жигулов, повернулся и пошел вверх.

— Правильно, Толя. А никто и не говорил, что их надо отпускать, — как ни в чем не бывало сказал Олег. — Просто надо сделать так, чтобы с этими ребятами обошлись по-человечески. Как положено. Должны сесть? Должны, никто не спорит. Но сесть, а не в могилу улечься.

— Слушай, только не надо мне лапшу вешать, — громко сказал Жигулов. — У тебя есть какие-то идеи? Или это все так, разговоры одни?

— Появилась у нас с Колей одна мыслишка.

— Только, Олег, когда будешь мыслишки свои высказывать, учти, что я отстранен.

— О чем речь, Толя? Олег улыбнулся и развел руками.

К их возвращению квартира не просто сияла. Она преобразилась до неузнаваемости. Полы были вымыты, обшарпанный стол застелен свежей газетой. На одноразовых пластиковых тарелочках разложены всяческие деликатесы. В центре стола наполненная водой банка с букетиком гвоздик, несколько бутылок пива и пара водки. На плите, в отдраенной до блеска сковородке, доходило мясо. В ванной шумела вода.

— Ух ты, — Артем потянул носом воздух — Вкуснотищей пахнет. — Заметил стол. — Ого. А цветы откуда?

— Дима на рынок ходил, — выпорхнула из кухни Милка. Она словно переродилась. Глаза сияют, на губах улыбка. Анна, увидев ее, улыбнулась в ответ:

— Ты чудесно выглядишь.

— Спасибо.

— Слушай, Милк, да тебя не узнать, — Славик тоже расплылся. — Димыч, гадом буду, колдун. На щеках Милки вспыхнул румянец. Шум воды в ванной стих. Через минуту на пороге появился Димка. В одежде на мокрое тело.

— Ну как? Удачно съездили?

— А ты сомневался? — спросил Славик.

— Что? Взяли?

— Взяли, — ответил за всех Костик. В шумной компании он все больше молчал, но теперь общее приподнятое настроение передалось и ему. — Полмиллиона долларов.

— У-ау, — восхищенно протянул Димка. — Посмотреть можно?

— Пакет у Артема.

— Шварценеггер! — гаркнул Димка, устремляясь в комнату. — Дай на бабки-то посмотреть!

— Вон, — Артем уже сообразил себе бутерброд и теперь старательно жевал. — У шкафа, в пакете.

— Ребята, не трогайте ничего, сейчас садиться будем, — взмолилась Милка, вынося из кухни подставку для сковородки. «Нашествие варваров» несколько нарушило торжественность обстановки.

— Упс, — пробормотал Артем, но бутерброд все-таки доел и даже облизнул пальцы. — Милк, а «сейчас» — это когда? Очень кушать хочется.