— Коля, меня отстранили от ведения всех дел, — сказал спокойно Жигулов. — И от «грабительского» в том числе. А история хорошая. Запиши. Потом в газету какую-нибудь пошлешь. В «Очную ставку», например. Они такие истории собирают. — Олег серьезно наблюдал за Жигуловым. — Не знаю, как вы, ребята, а я сейчас поеду домой, приму душ, потом плотно поужинаю и завалюсь спать. Вот такие у меня планы на вечер. Жигулов зашагал вниз по ступенькам, а оперативники остались на площадке второго этажа.

— Толя, — позвал сверху Олег. — А знаешь, как старичка-то зовут?

— Оле-ег, — ответил Жигулов не оборачиваясь. — Я отстранен.

— Степан Михайлович Тяглов. А знаешь, где он работает, Толя? — продолжал вопрошать Олег. — Точнее, работал.

— Я отстранен, Олег.

— А работал он, Толя, главным бухгалтером в торговом доме Георгия Андреевича Конякина. И украл он там, Толя, семьдесят тысяч долларов, свалив вину на некоего Константина Борисова. Тебе фамилия ни о чем не говорит?

— Олег, — Жигулов остановился, задрал голову. — От меня-то ты чего хочешь? Чтобы я сейчас бросился разыскивать этого Борисова? Или чтобы начал всем доказывать, будто эти грабители ни в чем не виноваты? Так они же виноваты, Олег. Виноваты. Банк ограбили? Ограбили. Торговый дом ограбили? Ограбили. Допустим, тех двоих ментов в ангаре завалили не они, хотя это еще надо доказать. Но старичка скрутили? Скрутили. А это статья, Олег.

— Он — вор, Толя.

— Ну и что? А они кто? Святые угодники? Органы охраны правопорядка? Или то, что этот старикан на руку нечист, дает им право его к стулу прикручивать и газом травить? Убить грозились? Грозились. Еще одна статья. Деньги отняли? Отняли. Тоже мне, Деточкины выискались.

— И деньги ворованные, Толя, — напомнил оперативник. — Из-за этих денег у парня вся жизнь теперь кувырком. И у его сестры, кстати, тоже.

— Да плевать мне, Олег, что деньги ворованные! — повысил голос Жигулов. У него наконец-то появилась возможность выплеснуть скопившееся за день напряжение. — Борисов с сестрой эти полмиллиона что, в милицию принесли? Как вещдок? Нет. Себе в карман положили. Понимай — украли. Вор у вора. И мне их не жалко. Ни капельки.

Не жалко! Они преступники! Точно такие же, как этот старикан, как там его фамилия?

— Тяглов.

— Вот. Как Тяглов, как Конякин, как Датий и как тысячи других преступников. Точно такие же, Олег! Никто их банки грабить не заставлял. На аркане туда не тянул. Пистолеты в руки не совал. Они сами на это пошли. Пусть отвечают теперь. И лично мне все равно, кто их в конце концов поймает, я или следователь из «Головинского». Главное, что они должны понести наказание за свои поступки и они это наказание понесут. По пятерке каждому, как минимум. Вот и все!

— Мужики, вы чего? — Бадеев переводил недоуменный взгляд с Поликарпова на Жигулова и обратно. — Чего лаетесь-то?

— Ты бы, Толя, поднялся сюда-то, — прищурился Олег, не обращая на слова Бадеева ни малейшего внимания. — Чего на все отделение-то разоряться? Поднимись, обсудим сложившуюся ситуацию.

— Да плевать мне на ситуацию, Олег. Нет больше никакой ситуации. Не-ту, понимаешь? Я, может, через месяц сам под статью пойду — вот это для меня ситуация! А ты мне про ситуацию какую-то… Отстранили меня.

— Что-то ты на Конякина с таким пылом не накидывался, — пробормотал оперативник.