|
От «Жигулей» их отделяло метров десять. Две группы замерли, глядя друг на друга, изучая, ожидая от противника подозрительного движения, чтобы затеять кровавую кутерьму. Трудно сказать, кто и из-за чего спустил курок первым. Кто-то моргнул, шевельнулся или дернул головой. Чей-то палец вдавил спусковой крючок. А дальше понять что-либо стало уже невозможно. Застыли на Садовом машины. Прилипли к стеклам изумленные лица. Капля секунды повисла на острие ножа времени. Со всех сторон загрохотали выстрелы. Клацали затворы ружей. Орал скорчившийся под днищем «девятки» качок. Азартно вопил что-то матерное Димка, раз за разом нажимая на спусковой крючок. Бежал через стоянку Славик, стреляя и передергивая на ходу затвор. Только делал он это медленно, словно воздух стал вязким и густым, как варенье. Вопила Милка, зажимая уши руками. Совсем как давеча, в общаге. Плоские, как бой литавр, пистолетные выстрелы перекрывались геликоновскими взвывами ружей. Газета, в которую был обернут «помповик» Артема, вспыхнула. Она чернела, и обугливалась, и отваливалась серыми хлопьями, обнажая вороненый ствол, из которого выплескивалось пламя. Пули звонко бились о железо, решетя корпуса машин. С хрустом лопались стекла. Ни с того ни с сего откинулась крышка капота «БМВ». В ней тут же образовалось несколько пулевых дыр. Анна не видела, попадала ли она в кого-нибудь. Только в какой-то момент боя она успела заметить возникшего прямо перед ней Мишу и нажала на курок. Пожалуй, это была единственная жертва, которую девушка могла смело отнести на свой счет. Мишу развернуло и бросило на передок «Форда». Он упал на капот лицом вниз и сполз, оставив на эмали темную влажную полосу. Подбежавший Славик оттолкнул Анну за кузов «девятки». И тут же выстрелил поверх крыши. Казалось, что пальба никогда не кончится, но вдруг все смолкло. В наступившей тишине было слышно, как где-то далеко, на Садовом кольце, страдальчески надрывается сирена. Анне показалось, что перестрелка длилась минут десять, на самом же деле все закончилось секунд за пять. «Кашемировые» лежали на асфальте, кто где. Пальто набухали кровью. Славик схватил Анну за руку, потянул за собой. После оглушительного грохота его крик донесся до нее как сквозь вату. Девушка послушно пошла за ним. Бледный как сама смерть Костик плелся за ними. Артем стряхивал ладонью огонь с газеты. Дверцы «шестерки» распахнулись.
— Быстрее! — кричал Димка. — Быстрее! Славик затолкал Анну на заднее сиденье, следом — Костика. Места уже не оставалось. Он кое-как втиснулся сам. Анна посмотрела в сторону лежащих посреди стоянки людей. — Он в машине. Он, наверное, в машине, — пробормотала она. — Мы должны проверить. — Нет его там, — жестко ответил Славик. — Он не приехал. — И заорал: — Артем! Садись! Чего ты возишься? — Да тут газета… — ответил здоровяк. — Потом погасишь! Садись в машину, тебе говорят!!! Артем забрался на переднее сиденье, и Димка ударил по газам. Завизжав резиной, «шестерка» рванула по Брестской. — Нам бы перекресток у «Белорусской» проскочить, — бормотал Димка. На их счастье, светофор на развязке у «Белорусской» как раз сменился на зеленый. По случаю будней, машин было не так уж много, и «шестерка» миновала перекресток первой. «Жигули» пролетели через мост, у «Динамо» Димка свернул с Ленинградского проспекта на Театральную, а оттуда на Петровско-Разумовскую аллею. — Сейчас, — бормотал он. — Тачку только сменим и поедем дальше. На этой дальше ехать нельзя. Она засвеченная. Новая тачка оказалась грязной «копейкой». По слою прелой листвы у колес можно было с определенной долей уверенности гарантировать, что машины не хватятся в ближайшие несколько часов. |
