— Ну тогда бы я могла на нее посмотреть. У нее потрясающий голос. Как если бы Арета Франклин была бы кантри-певицей. Вот что я всегда хотела, Сейлор, — стать певицей. Я тебе говорила?

— Не припомню.

— Когда мне было лет восемь или девять, мама возила меня на конкурс юных талантов в Шарлотт. Он проходил в большом кинотеатре, и участвовавшие в конкурсе дети выстроились на сцене. Каждый должен был выступить, когда назовут его имя. В основном дети били чечетку, играли на разных инструментах или пели. А один мальчик показывал фокусы. Другой жонглировал мячами и насвистывал «Дикси», стоя на голове.

— А ты что делала?

— Пела «Stand By Your Man», это песня Тамми Винетт. Мама решила, что, если я выступлю с таким взрослым номером, это произведет впечатление.

— Ну и как прошло?

— Неплохо. Конечно, верхние ноты я не вытягивала, к тому же остальные дети на сцене болтали и шумели, пока я пела.

— Ты победила?

— Нет. Победил мальчик, который играл «Stars Fell on Alabama» на губной гармошке.

— А почему ты бросила петь?

— Мама решила, что у меня нет таланта. Сказала, что не хочет выбрасывать на ветер деньги, оплачивая мои уроки. Мне тогда было тринадцать. Может, она и права. Не было смысла валять дурака. Вот если у тебя голос, как у Пэтси, тогда не может быть никаких вопросов.

— Да, нелегко, когда ты серединка наполовинку.

— Как мы, ты хочешь сказать, — заметила Лула. — Это точно про нас, и я не имею в виду — посередине Юго-Западного Техаса.

— Есть места и похуже.

— Ну раз ты так говоришь, милый.

— Уж поверь мне.

— Я тебе верю, Сейлор. Как никогда никому не верила. Даже страшно иногда становится. От тебя не услышишь слова сомнения — «возможно» и «может быть».

Сейлор засмеялся, обнял Лулу за плечи и погладил ее по щеке.

— «Возможно» и «может быть» — мои младшие братья, — объяснил он. — Я должен подавать им хороший пример. Они-то ладно, а вот от их родни, слов «никогда» и «навеки», у меня мороз по коже. Все будет хорошо, ягодка, пока нам есть куда двигаться.

Лула поцокала языком.

— Знаешь что? — заявила она.

— М-м?

— Не называй меня больше ягодкой.

Сейлор засмеялся:

— Это почему?

— Это ставит меня на одну доску с едой.

Сейлор уставился на нее.

— Правда, Сейл. Я знаю, ты считаешь, это ласково, а я думаю, что каждый может съесть ягодку, а ягодка не может никого съесть. И чувствую себя такой крошечной.

— Как скажешь, милая.

Добро пожаловать в Большой Тунец

«Большой Тунец, штат Техас, нас. 305, расположен в 125 милях западнее Биаррица, 125 восточнее Ирака, сто миль к северу от мексиканской границы, на южной развилке ручья Эсперанца». Сейлор проехал по улицам Большого Тунца, изучая местность.

— Похоже, нам повезло, детка, — решил он. — А как тебе тут?

— Ничего, — резюмировала Лула. — В самый раз, если ты не любитель прохлады. Должно быть, уже градусов сорок, а ведь солнце еще не в зените.

— Сорок три, если быть точным. Так показывают цифры на табло окружного банка «Игуана», причем они могли пару градусов сбросить. Чтобы клиенты не огорчались.

— Да, два градуса — это, конечно, разница, Сейл.

Сейлор развернулся и припарковал машину у отеля «Игуана», двухэтажного выбеленного деревянного здания с техасским флагом над верандой.