И выждала секунду, чтобы до нее дошел смысл моих слов. А затем сомкнула пальцы на ее ступне и сильно дернула. Используя ее падение, я подняла ногу и врезала ботинком в лицо блондинки, отбросив ее к решетке.

– Мио, держите ее, – закричала блондинка своей подруге-азиатке.

Когда я попыталась встать, нога Мио ударила меня в живот, отбросив снова на землю. Худощавая брюнетка набросилась на меня, пиная и царапая.

– Ах ты сучка! – услышала я, как прорычала блондинка, присоединяясь к своим друзьям.

«Давай, Брекс! Вставай».

Я попыталась найти силы в глубине своей души, зная, что могу справиться с этими тремя, но, как если бы на машине лопнула шина, слабость одолела меня. Рана снова открылась, кровь текла по боку и лицу. Огнестрельная рана горела, а кожа, казалось, трещала по швам.

От удара в живот я закашлялась, и мозг отключился. Они избивали меня до тех пор, пока я не начала кашлять кровью.

Издалека послышался свист, пронзив воздух.

– Стоять!

Все трое прекратили меня пинать, глядя на проход.

– Хватит, – донесся до нас мужской голос.

– Хватай это, – прошипела блондинка брюнетке. Она проскользнула мимо меня в мою камеру. Я слышала, как бежали по металлическому мостику.

– Пошли, Ди. – Блондинка махнула рукой своей подруге, которая уже убегала.

Ди перепрыгнула через меня, в руках у нее было мое одеяло. Все трое бросились прочь. Я закрыла глаза, тело перестало бороться с болью.

Я слышала, как охранники кричали им что-то вслед. Кто-то остановился возле меня.

– Черт. Они избили ее хорошо. – Чувственный голос напомнил мне симпатичного охранника, похожего на оборотня, которого я встретила в первый день у ворот.

– Человек против человека, – фыркнул еще один, – словно мне не плевать. Просто кинь ее в камеру.

– Ей нужен целитель, – ответил первый, – она и так поступила с серьезной травмой. Кажется, с тех пор ее уже высекли и избили.

– Почему нас это должно волновать? Просто человек. Умирает один, мы получаем еще десять, – фыркнул второй гнусавым голосом. – Подумай об этом, как о своеобразном тесте. Переживет ночь, значит, выживет. Нет? Ну что ж.

Звуки шумной тюрьмы эхом разносились вокруг меня, но первый парень молчал.

– Ты так чувствителен, Зандер, – прорычал второй мужчина, – мы столетия прятались из-за людей. Они заслуживают то, что получают. Помоги мне затащить ее внутрь.

Когда они затаскивали меня, мне стало так больно внутри, что все смешалось.

– Черт. Они забрали ее одеяло, – донесся до меня голос Зандера.

– Не самый удачный день для человека. Завтрашний будет ничем не лучше.

Я услышала гнусный смех, но каждый звук и чувства начали ускользать от меня, засасывая меня во тьму. Когда я уснула, мне показалось, что чья-то рука притронулась к моему виску, и словно порыв ветра до меня долетели слова:

– Сражайся. Ты должна выжить.

* * *

– Черт возьми, Битзи. Перестань совать ей пальцы в нос, – пронзительно прошептали мне в ухо. От этого я очнулась и вернулась в реальность.

И в боль.

Боль нахлынула мгновенно, я застонала еще до того, как открыла глаза. Тошнота подкатывала к горлу, из-за чего я медленно втягивала в себя воздух, пытаясь успокоить свой бунтующий желудок. Я не понимала, где концентрируется боль. Казалось, она пропитала каждую мою клетку, мышцу, нерв. Голова раскалывалась, словно в нее всадили кинжалы, пульс участился.