– Вставай! – рявкнул он.

Я не могла пошевелиться, мое сердце колотилось о ребра.

– Я сказал. – Он наклонился, схватил меня за руки и потянул вверх. – Вставай.

Я дернулась от его прикосновения. Мне захотелось укусить его за руки и зарычать.

– Тебе понравились эти три дня в яме? – Он сверкнул глазами, на губах появилась усмешка. Глубокий белый шрам пересекал его верхнюю губу, во всем остальном он был невзрачен для фейри. – Хочешь еще три?

Я сжала зубы.

– Ответь мне, 85221.

– Нет.

Я прохрипела так, словно мои голосовые связки повредились, и я полностью потеряла способность произносить слова.

– Нет, что?

– Нет, сэр.

Ярость поднималась внутри, я сощурилась, смотря на охранника. Это место взрастило во мне ненависть – теперь это доминирующая эмоция.

Тюрьмы процветали за счет того, что ломали и меняли людей. Может, в этом есть смысл, когда дело касается плохих людей. Но когда ломали хороших – у таких нет возможности потом восстановиться. Нет. Даже не так. Мы становились драконами, которые сжигали все дотла.

Мы становились порочными.

Глава 16

Зайдя ненадолго в туалет, я почистила зубы и умылась. С насмешкой на лице охранник следил за каждым моим движением. Он любил наблюдать за мной, особенно в туалете.

Я посмотрела на него отстраненно и безжалостно, как ребенок из фильма ужасов.

Он пошевелился, словно ожидал от меня ответа. Он считал, что я стану похожа на кусок глины. Сломанной игрушкой. Послушной. Униженной.

– Поторопись, – рявкнул он, разворачиваясь и направляясь к двери. – Завтрак почти закончился, но если ты поторопишься, уверен, сможешь слизать крошки с тарелок в мусорке.

Внутри взметнулась ярость, но я взяла свои эмоции под контроль и вымыла руки. Я подняла взгляд на металлическое зеркало над раковиной.

Лицо осунулось, мои и без того резкие черты теперь выделялись сильно, что делало меня более суровой и устрашающей. Раны все еще портили общую картину, но опухоль спала и остались только синяки. В глазах стояла тревога. Чернота в них напоминала лужу смерти, и если присмотреться внимательнее, то видно адское пламя, горящее в них. Я не знала девушку в зеркале. Она холодная. Пустая.

– Пошли, – прорычал он, но выпрямился, когда я посмотрела на него. Охранник вышел в коридор, сопровождая меня в столовую.

В помещение стоял гул, пахло переваренным овсом и яйцами, а также пригоревшим кофе. В яме случались моменты, когда мой желудок сильно болел от голода, казалось, разрывался, и мысль даже о еде из мусорки выглядела божественной.

Сейчас я ничего не чувствовала. Усталость, голод и здравомыслие были в прошлом. Они желали лишить меня человечности? Я надеялась, что они были готовы к тому, что просили.

Оглядывая пространство, я стояла на месте. Все зашептались о моем возвращении. Тесс, Мио и Ди обернулись. Их лица были разбиты, говоря всем, что их использовали вместо бойцовской груши. Тесс встала, но Мио схватила ее за руку, потянув вниз и покачав головой.

Пристально я осмотрела толпу, остановившись на дальней фигуре. Его глаза цвета морской волны были маяком в ночи, притягивающим меня из бурного моря. Уорик один сидел на своей скамейке, поставив ботинок на стул. Он прислонился к стене и скрестил руки на груди.

Скучающий король.

Он не двигался и молчал, но тяжесть в его взгляде снова попыталась пригвоздить меня к полу. Но на этот раз у него это не вышло, я приподняла одну бровь. Бросила вызов. В яме я поклялась себе, что никто не будет меня контролировать. Они могли избивать меня, морить голодом, пытать, но разум и воля принадлежали мне.

«Ты можешь пугать всех и доминировать в этой комнате, но ты не будешь править мной».