Но я не удержалась и посмотрела вниз на свою мешковатую форму и растрепанные волосы.

Сняв рубашку, оставшись только в спортивном лифчике, я прошлась руками по выступающим костям и грубым шрамам. Он прикасался к их безупречной коже, его рот исследовал их здоровое тело.

Я всегда была худой и без сисек, но теперь я выглядела болезненно и изможденно – даже мои мышцы пропали. Потная и грязная, я носила форму недельной давности, на которой повсюду были пятна масла, крови и пота.

Девушка, носившая вечерние платья с блестящими волосами и идеальным маникюром, пробовавшая лобстера, привезенного из Японии, и скотч из Шотландии… Девушка, которую в темных углах целовали красивые лидеры и принцы… Ее больше не существовало.

Даже воспоминания, казалось, не имели ко мне никакого отношения.

Лежа на одеялах с закрытыми глазами, я не смогла удержаться и представила, как ласкают мое тело. Целуют. Желают. Все это было так давно. Радость здесь была настолько чуждой, что ты желал ее, как обезболивающее, чтобы облегчить мучения на некоторое время. Почувствовать себя хоть на мгновение хорошо. Дышать спокойно.

По тюрьме раздались крики, но в них не звучало горе. В них было блаженство. Дикие, громкие и свирепые – три женщины кричали так, словно не могли себя контролировать. Видимо, удовольствие было настолько сильным.

Мое тело отреагировало, соски затвердели, внизу я ощутила влагу и пульсирование. Желание. Оно захватило меня, словно паутина в свои сети, дотронувшись до всех нервных окончаний. Кожу покалывало, требуя прикосновений. Медленно я спустила руку по ребрам и запустила в трусы. О боже. Я выгнула спину. Потребность стала непреодолимой. Я словно умирала с голоду.

Я пыталась игнорировать имя, которое выкрикивали женщины, эхом разносившееся по тюрьме. Я старалась представить Кейдена, как если бы мы решили остаться на той крыше и он поцеловал меня. Если бы он отказался от всего и выбрал меня. На секунду я позволила себе подумать о том, что мы сблизились. Над нашими переплетенными телами сверкали огни города, а поезд, который мы собирались ограбить, катился мимо, пока мы занимались любовью.

Я вошла в себя пальцами, и мое тело пронзило словно электричеством. Я прикусила губу. Сцена, которую я представляла, испарилась, как дым, образ Кейдена размылся – я изо всех сил старалась удержать картинку перед собой, но вдруг перед глазами появился другой.

– Нет.

Зарычав, я стиснула зубы. Я желала Кейдена. Мне так хотелось верить, что между нами все это случилось.

Но женщины только громче кричали, раздавались визги и шлепки, и все сливалось воедино с воплями и криками заключенных. Уорик, как всегда, контролировал все, превращал нас в озлобленных и диких. В воздухе витала энергии похоти. Из других камер доносились стоны – все начали ублажать себя под влиянием и властью Уорика.

– Пошел ты, – прошептала я, презирая то, что в этом месте он вторгался во все, даже в мои сексуальные фантазии.

Зажмурившись, я сосредоточилась на Кейдене и раздвинула ноги шире. Силуэт моего лучшего друга, казалось, разорвали когти, и другая фигура расположилась между моих ног.

– Пошла ты.

Дикая ухмылка появилась на его губах. Доминирующий. Брутальный. Образ Уорика возник так четко – его руки скользили по моему телу, язык исследовал соски.

Я ахнула и, застонав, выгнула спину.

Все выглядело так реально – вес его тела, влажные поцелуи, его волосы, щекочущие мой живот. Я так сильно желала облегчения, что действительно ощущала, как он ласкает мое тело, как его пальцы входят внутрь меня.

– Боги, – прошипела я, сильнее зажмурившись. Полностью погрузившись в свою фантазию, я больше не заботилась о том, что Уорик доминировал в моих мыслях. Не фокусировалась на его лице, но ощущала его присутствие, мускулистые руки – я точно знала расположение его татуировок.