Я слышала, как женщины стонали, их голоса сливались воедино, и когда я была близка к оргазму, все слилось в один голос.

Я открыла рот в предвкушении приближающегося оргазма. Мне казалось, я покинула свое тело и парю над тюрьмой, проскальзывая сквозь прутья решетки, словно Уорик звал меня. Я ощущала, как скачу на его теле, целую и кусаю, как отсасываю ему.

Раздался глубокий голос, от которого задребезжали прутья на всех камерах. Рев его удовольствия вызвал еще большее желание во мне – мышцы напряглись, и кончив, я вернулась в реальность.

Хватая ртом воздух, я уставилась в потолок.

Черт.

Я, конечно, не в первый раз самоудовлетворилась, думая о Кейдене, но такого я прежде не испытывала. Ничего подобного. Возможно, лишения здесь усилили ощущения.

Я бы согласилась с этой мыслью, но вот только я ощущала покалывание в затылке. Уорик.

Нет, дело не в том, что я его представляла… он был здесь со мной.

* * *

– Ты в порядке?

Тэд стоял позади меня в очереди за завтраком, глядя на меня с любопытством, его глаза сузились. Мои щеки вспыхнули от того, о чем я подумала.

– Да, а что?

Я схватила два подноса, протянула один Тэду и прочистила горло.

– Что-то изменилось.

– Может, стало больше грязи?

Я пожала плечами.

– Нет. – Тэд наклонил голову и пристально впился в меня взглядом, словно пытался очистить мою душу. – Странно, но я немного вижу твою ауру. Определенно чувствую ее сейчас. Она словно жужжит и светится. – Он нахмурился, его кустистые брови сдвинулись вместе, став похожими на гусеницу. – И она настолько странная. Как после секса.

О.

Дерьмо.

Я развернулась, пихая свой поднос работнику-фейри за водянистой овсянкой. Дважды на этой неделе мне отказывали в еде, поэтому Тэд делился со мной тостом. Но сегодня у меня бой, так что я надеялась, что мне позволят поесть.

Может, это будет мой последний прием пищи.

Выживание – странная штука. Ты понимаешь, что единственное, что можешь, это двигаться вперед, терпеть и разделять все происходящее на части. Я спрятала подальше воспоминание об Ароне, туда же я отправила все пытки и мучения. И наслаждалась каждым моментом, не думая ни о чем, кроме настоящего.

Несмотря на то, что моя жизнь снова оказалась на плахе, я вела себя нормально. Встала, пописала, умылась и теперь вот собиралась позавтракать.

Ну или попытаться это сделать.

Женщина-фейри, подававшая еду, вздернула нос и покачала головой.

– Мы не обслуживаем таких, как ты, – как выплюнула она.

– Таких – это каких? – Ярость взметнулась во мне, и терпение лопнуло при мысли о том, что еще один день я буду есть корочки хлеба. – Мне казалось, что разницы нет, кому ты служишь в месте, полном убийц, преступников и насильников.

– И все они лучше, чем дочь генерала Маркоса, – усмехнулась она, жестом приказывая мне двигаться. Толпа натыкалась на мою спину, пытаясь оттолкнуть меня с дороги. Еда убывала, а работница раскладывала ее на тарелки других заключенных.

Меня охватил гнев.

– Нет.

Я швырнула свой поднос на металлическую стойку, в моих глазах стояли слезы.

Все замерли, когда я подтолкнула поднос к работнице.