— Я его, нормального, грохну. Ведь ты брат мне!

— Не говори глупостей! Она ведь взрослая женщина. Ей детей пора завести.

— Вообще, ты прав, — быстро соглашается Анвер. — Только я себе этого представить не могу.

— Ничего, представишь, еще племянников качать станешь… Давай эту тему больше обсуждать не будем.

— Хорошо. Не будем… Не будем больше, хотя это и горько слышать. Ты у меня первый друг. Остальные боятся. Даже родственники.

— Ну-ну, Анвер, брат, эта лирика нам не к лицу!

— Хорошо, Аллах, Бог с ней!

Не птица же я в конце-то концов, человеческое опять шевелится во мне, и я предлагаю Анверу: может, ну ее, наркоту, не стоит и тебе туда лезть. Попробую исчезнуть в России, а там меня вряд ли быстро найдут, там ведь такой бардак, урановую руду теряют и не находят, целые республики теряют…

— А вот это — нет! — отказывается Анвер, поднимается со скамейки, срывает желтую грушу, вытирает о рукав куртки и откусывает сочную мякоть. — Мы попытаемся этих тварей зацепить. Честно говоря, мне этого уже просто хочется! Да и странно от тебя слышать, брат, такие слова. Ты! И чтобы отказался от хорошей драки!

— Нашел, змий, чем зацепить, — смеюсь в ответ.

Бьем по рукам и выходим из сада. Опять парни собираются. Леха с кухни кричит, что жратва готова. Такая вот размеренная жизнь. Почти как в пионерском лагере. Подъем, зарядка, жратва, мочилово, жратва, любовь по ночам или по ночам мочилово снова. Только без барабанной дроби, и флаг над домом по утрам не поднимаем. А какой бы флаг подошел? Серп и молот — это флаг Советского Союза; крестьяне, мол, и рабочие. Серпом колосья режут и молотом по наковальне молотят. Красный цвет бы нам подошел. А на красном… Скрещенные автомат и пистолет. Вместо звезды — граната Ф-1…

Веселый ланч на свежем воздухе. Парни у Анвера головастые и мышцастые, жуют крепкими челюстями, едят без остановки и много. Им нужно много белков и углеводов — такая работа.

— Как Женька вчера? — спрашиваю, а мне отвечают сразу несколько голосов: — Нормально! На девку так вроде и не залез. А под конец напился.

— То-то его и не видно.

— У себя в комнате отсыпается. Я проверил, чтобы не курил, — объясняет Леха.

— Ты его, Анвер, работой загрузи по уши. Лучше физической работой. Может, парень и отойдет, — прошу я.

— Я его приставлю к Коле на рынок. Пусть грузит. Станет уставать, некогда будет думать, — соглашается Анвер, а после просит минуту тишины.

Все затихают почтительно. Анвер встает, обращается ко мне и протягивает коробочку. Беру и открываю — там печатка с пятью бриллиантами. Улыбаюсь и показываю печатку присутствующим.

— Это тебе от Джанкоя за помощь, — говорит Анвер.

— Большое спасибо, — отвечаю.

Когда народ насыщается и челюсти у сидящих за столом начинают двигаться не так жадно, Анвер предлагает накрыть «караванщиков» с сигаретами. Транспорт пойдет из Феодосии. Перевозят сразу по нескольку КамАЗов с дешевыми сигаретами в крупные города Украины. Дешевый табак в дефиците, и на нем делают хорошие бабки.

Парни, конечно, согласны. Да и я считаю — Анвер прав. Если дружина его не будет постоянно работать, то она потеряет боеспособность и развалится. На войне как на войне.

Целый день парни проверяют машины и оружие, готовятся. Я лежу в своей комнате и смотрю в потолок. Потолок — это не небо, в нем ничего не увидишь, кроме пыльной плоскости. Одинокая мошка трепыхнулась. Был бы я стрижом — ей не летать…

Я выхожу на кухню и бреюсь над раковиной, чтобы занять время.