Ступаю вниз без оружия и уже сожалею, что оставил. Есть, правда, граната, и ею можно подорвать себя с ротой фашистов, только где их взять… Но тихо внизу — спят девица и дитя. Спите. Вы не виноваты. И я не виноват. Кто виноват — до тех я еще доберусь. Теперь бы до Лехи добраться!

Спрыгиваю с забора и бегу к тому месту, где должен ждать Леха. Он ждет. Мы уезжаем к морю, которое все так же играет с камнями. Петтинг хренов!

Бросаю в море гранату.

— Свинти номера и выброси в воду! — приказываю бодигарду, и тот начинает свинчивать без вопросов. — Оружие тоже в воду, Леха!

— Да, босс.

Забираюсь обратно в машину и просматриваю паспорта. Запоминаю то, что запоминается. Достаю из дипломата бумаги и просматриваю их — ничего интересного нет. Отдаю Лехе и велю уничтожить. Парень топит номера, оружие и сжигает бумаги. В дипломат он напихивает камней и тоже топит. Вспоминаю про маску и топлю ее тоже, натянув на камень.

— Теперь мы чистые, Леха. Гони со страшной силой, только не убей. За пару часов надо уйти как можно дальше!

— Да, босс, — отвечает Леха и гонит два часа на грани гибели.

Трасса касается краем Джанкоя. Завернуть бы туда и обнять Лику, воскреснуть, покаяться. Проклятая жизнь. Леха даже слова не сказал. Да и о чем говорить. В Мелитополе мы прощаемся, поскольку он должен все-таки вернуться и побазарить с Анвером, а мне пора возвращаться в Харьков.

— Ты не зарывайся, Андрюха, покупай «девятку» для начала, — говорю я в трубку.

Парень неохотно, но соглашается на «девятку». Я вешаю трубку и возвращаюсь на диван. Целыми днями валяюсь на диване, потому что делать мне нечего. «Пиф-паф, оё-ёй» продолжится после того, когда прибудут инструкции от Анвера. Я даже на улицу не выхожу. Что мне делать на ней? Торговать хлебалом под дождем? Хотя сегодня дождя и нет — сухо. Ноябрь на носу. Птицы клиньями улетают в Африку, но над Харьковом их не видно. Все-таки большой и вонючий городище.

Ближе к вечеру звонит Вика и просит погулять с ней, но гулять мне не хочется.

— Пойдем в варьете? — предлагаю.

— Конечно, да, — соглашается девушка. — Вот чего не ожидала!

Встречаю ее возле офиса, и мы едем на тачке. В увеселительные заведения в Харькове я еще не ходил, но водила знает адрес.

Варьете какое-то поддельное оказывается. Дом культуры перекрасили под буржуйские забавы, хотя я и не разбираюсь в них. Но так и кажется, что на стене сейчас из-под золота выступит профиль Карла Маркса. Нельзя рассуждать так! Если не все мне нравится в жизни, так это мои проблемы. Сама жизнь тут ни при чем. Стараясь полюбить Дом-культуры-варьете, выбираю столик в углу, и мы с Викой садимся. «Тепло, уютно, культурно», — внушаю себе. Внушив, начинаю разглядывать Вику — какая красивая у нее блузка, кремовая. Какие формы тела под блузкой и плечи… Что там еще — локти, запястья, на запястьях браслеты и цепочки. Пальцы она сжимает… Я старый солдат и не знаю слов…

— Вика, — говорю я, — мы давно не виделись. Мне кажется, у тебя проблемы.

Она молчит пока. На низкую сценку выбегает женщина без штанов, но во фраке и с тросточкой.