— А ты что?

— А я что? Тоже пришлось пить. Но не так как комбат, мне с ним тягаться рано. А то бы помер давно от разрыва печени.

— Когда Гусейнова ждут?

— К вечеру. Они тут в школе разместились, команду дали, чтобы всех пленных в подвал школы складировали.

— Как ни школа — так тюрьма. Скоро тут никого не останется, кто грамоте обучен, все либо пленники, либо палачи.

— Пусть делают, что хотят, только бы удрать поскорее.

— Что-то нашей охраны не видно, может поубивало? — Витя покрутил головой.

— Во время боя видел недалеко от себя, а потом потерялись. В роты пойдем?

— На хрен. Ротные у них есть, пусть командуют, комбат есть, пусть сами оборону продумывают. Хватит, наработались на этих шакалов. Надо будет — пригласят. А ты, Миша, извини, но тебе там надо быть. Ты наши глаза и ушки. Извиняй, брат.

— Ох, ребята, если бы вы только знали, как мне все охренело! Противно! Сидишь, молчишь, поддакиваешь, а с таким бы удовольствием в рожу дал одному и второму. А муллу с Модаевым, будь моя воля, на полоски бы распустил. Более зловредных уродов не видел. Может, хватит?

— Нет, Миша, иди. Тут от тебя пользы чуть. Самое главное, чтобы комбат тебе доверял, а остальные шакалы — пустое место.

— Не король делает свиту, а свита короля, — Мишка важно поднял палец вверх.

— Иди, не умничай. Ты наши документы добудь, а потом мы дадим тебе пострелять из пистолета, только маме не говори.

— Да пошли вы. Где школа?

— Прямо по этой улице, через два квартала свернешь направо и упрешься в нее.

Послышался грохот бронетехники. Из-за угла вывернула БМП. Остановилась рядом с нами.

— Это наш караул пожаловал, — пояснил Володя, глядя на наши недоуменные рожи, — не нам же самим охраняться.

— Неслабо.

— Ну что, Виктор, у тебя чего новенького? — я взял своего друга, и мы пошли на веранду второго этажа, уселись на обломки мебели и закурили.

— Все нормально. Аида страшно рада, что я живой!

— Ну, еще бы! Я тоже рад, хоть я и не твоя жена. Просто люблю тебя, черта такого! Как у нее самочувствие?

— Вроде все хорошо. Сделала она еще раз анализы. Точно беременна.

— Кого хочешь-то?

— Сына, конечно. Будет дочь — пойду на второй заход.

— Ну-ну, не перестарайся! Ей сейчас покой нужен и усиленное питание. Я сильно в этих делах не разбираюсь, просто по логике вещей так должно происходить, а не на войне торчать. Родится опять какой-нибудь военный, или того хуже — Пиночет, она же переживает и за тебя и за происходящее. Может получиться какой-нибудь урод или очень больной ребенок.

— Спасибо, утешил.

— Пожалуйста, мне для тебя ничего не жалко. Увози ее отсюда.

— А как?

— Каком кверху. Гусь сегодня приедет, поговори с ним, объясни что к чему. Мало ли докторов что ли во всем Азерстане? Найдут другого, только смотри, не домогайся!

— Нет, ты что, я очень люблю Аиду.

— Зарекался козел в огород не ходить!

— Как мужики себя показали?

— Отлично, хоть в огонь и в воду. Жить-то здесь будешь?

— Нет, конечно. У Аиды.

— Здесь недалеко, если что — шуми, прибежим, поможем.

— Спасибо, ладно, мне пора.

Витя ушел к своей жене. М-да, ситуация, надо что-то думать, чтобы ее отсюда вытащить, желательно отправить на Большую землю, к Витькиным родителям. Заодно и весточку передаст всем родителям да близким, а те пусть уже думают, как нас отсюда вытащить.