Из можжевельника за спиной Леся появился Каролек. Он узнал Леся с тыла и подошел поближе, недоумевая, куда тот засмотрелся. Он тоже раздвинул ветки, и теперь оба молча таращились.

Один из застрявших на шоссе типов все еще крутился возле колеса, наглядно демонстрируя отсутствие навыка и отчаянную неуклюжесть. Второй ничем ему не помогал. Надутый, кипящий гневом и неудовольствием, он прохаживался вокруг машины, засунув руки в карманы. При этом частенько останавливался возле своего багажа, кидая на него хмурый взгляд. Лесь и Каролек по-прежнему торчали в кустах, и на их лицах все сильнее отражались презрение, отвращение и упрек.

В тог момент, когда комедия проб и ошибок на шоссе подходила к концу, по песчаной дороге до шоссе добрел Влодек. Поглощенный зрелищем весьма живописного сучка, он не сразу оторвался от любимого хобби. На шоссе трудяга, истекая потом, запихнул в багажник тяжеленные вьюки. Надутый суровым взглядом проверил, хорошо ли они легли. А Влодек вышел на шоссе. Даже успел сделать две фотографии, прежде чем присмотрелся и сообразил, что вместо Барбары и Януша перед ним чужая машина и незнакомые люди.

Как раз щелкнул затвор, когда садившийся в машину надутый оглянулся и заметил Влодека. На две секунды он застыл на месте. На третьей секунде страшно заревел, оттолкнулся от дверцы и понесся на Влодека как бешеный бык.

Влодек на шоссе, а Каролек и Лесь в зарослях совершенно остолбенели. Надутый мчался и ревел:

– Отдай это! Давай сюда! Отдавай немедленно!!!

Если бы надутый мчался молча, он бы, наверное, настиг Влодека, вросшего в асфальт. Смысл воплей до него сразу не дошел, но испугался Влодек за фотоаппарат – больше у него в руках ничего не было. От страха за любимую камеру у него за спиной выросли крылья, он в мгновение ока повернулся и прыгнул в картошку.

Трудяга возле машины подпрыгивал, подскакивал, топотал, перебирал ногами и всхлипывающе сопел, Лесь и Каролек замерли в совершенном изумлении. Влодек преодолевал картофельное поле оленьими прыжками, а за ним пыхтел ревущий буйвол. Влодек был моложе, худощавее и, несомненно, испуган больше, чем его преследователь, – догнать его шансов не было никаких. На середине поля ревущий буйвол задохнулся и отказался от дальнейшей погони, а скачущий олень пропал в зарослях терновника и шиповника.

Каролек и Лесь зашевелились только тогда, когда машина с новым колесом скрылась за поворотом. У них давно свербела мысль: надо бы помочь коллеге, который подвергся нападению. Однако воплотить ее в жизнь было выше человеческих сил. Только поняв, что погоня сама собой сошла на нет, они вздохнули с бесконечным облегчением и выбрались на шоссе.

– Господи, что это было? – вскричал Каролек, пытаясь прийти в себя. – Ты что-нибудь понял?

– Может, ему Влодек с лица не понравился, – промямлил Лесь, все еще смертельно изумленный. – О вкусах не спорят.

– Но он же кричал: отдай, отдай! Не лицо же! Фотоаппарат?…

– Может, и букет роз…

Оба враз прикусили языки, поравнявшись с тем местом, где несколько минут назад стояли вынутые из багажника кошелки. Оба впились взглядом в асфальт, и слова застряли в горле.

На асфальте расплывалось большое красное пятно.

Уставившись на пятно, Лесь и Каролек так долго стояли молча и неподвижно, что возвратился Влодек, гордый и непобежденный. Он все еще кипел от непонятного и потрясающего переживания.