|
Сын это осознавал, и ему было стыдно перед матерью. Он любил Елизавету и понимал, что будет скучать вдали от нее, но в то же время Сайлас подозревал, что его мать намеренно «проглядела» несправедливость, содержащуюся в завещании покойного. Если бы Бенджамин Толивер разделил собственность между двумя сыновьями, Сайласу пришлось бы навсегда распрощаться со своей мечтой. Он бы сделал все для того, чтобы поладить с Моррисом, который любил племянника и восхищался милым характером будущей невестки. Летти и его мать превосходно поладили. Елизавета полюбила ее, словно дочь, которой у нее никогда не было, а его невеста воспринимала свекровь в качестве воскресшей матери, которую потеряла в раннем детстве. Как бы тихо они зажили!
Даже Моррис теперь осознал, что потеряет вследствие своей победы. – Мы что-нибудь придумаем, – заявил он, но что бы ни предложил Сайласу старший брат, это не смогло бы залечить глубокой раны, нанесенной пренебрежением, которое продемонстрировал своим завещанием отец. Он не возьмет у брата того, в чем отказал ему Бенджамин Толивер. Он отправится в Техас. Сайлас с благодарностью в глазах наблюдал за другом, который станет его спутником на дороге к далеким землям. Жеребец гарцевал на месте. Джереми Уорик не стремился усмирить буйный норов своего коня. Подобно ему, Джереми не склонен был удерживать своих душевных порывов. Сайлас ценил это качество его характера. С одной стороны, Джереми славился своим необыкновенным здравомыслием, с другой – любил рисковать. Впрочем, никогда прежде друзья не пускались в такую опасную авантюру, как та, которую они задумали нынче. Прежде чем привязать коня, Джереми передал Сайласу сумку с почтой, за которой он ездил в Чарльстон. Мужчина торопливо расстегнул пряжки ремней и, вытащив письмо от Стивена Ф. Остина, известного вербовщика поселенцев в Техас, принялся читать. А в это время его друг, почистив сапоги, поднялся на веранду. – Кое-что меня здесь беспокоит, – понизив голос так, чтобы его не услышала Елизавета, сказал Джереми. – Мистер Остин с радостью продаст нам столько акров дешевой земли, сколько мы захотим, с одним условием – постоянное проживание в Техасе. Однако он честно предупреждает, что война – не за горами. В газете пишут о растущих трудностях переселенцев, вызванных политикой центрального правительства в Мехико. Да, в своем письме Лукас Таннер сообщает, что земля – выше всяческих похвал: жирная целина, много воды и строительного леса, отличный климат, но… за нее, похоже, придется повоевать. У них уже было несколько столкновений с индейцами и мексиканскими вояками[2]. – Раньше следующей осени мы все равно в Техас не уедем, – заявил Сайлас. – За это время конфликт с мексиканским правительством может затухнуть сам собой. В любом случае я сообщу всем, кто едет с нами, о возникновении дополнительного риска. – А как насчет Летти? – спокойным тоном осведомился Джереми. Проворное пощелкивание секатора смолкло. На веранде воцарилась тишина. Елизавета прислушивалась. Каков же будет ответ? Ну же, Сайлас. Как насчет Летти? Дверь толкнул локтем Лазарь, внося на веранду кофе. Тем самым он избавил Сайласа от необходимости отвечать на неприятный вопрос. Хозяин потянулся и приоткрыл дверь шире. – Спасибо, мистер Сайлас, – поблагодарил седовласый негр, ставя поднос на стол, за которым поколения Толиверов попивали джулеп[3] и послеобеденный чай. – Налить вам кофе, сэр? – Нет, Лазарь, я сам. Передай Кассандре, что пирог выглядит очень аппетитно. Лазарь и его жена Кассандра отправятся вместе с ним в Техас. Они принадлежали Сайласу лично – достались ему в наследство от бабушки Мейми Толивер. Второму внуку Мейми ничего не оставила. В последнее время Сайлас стал замечать, что Лазарь двигается уже не так проворно, как прежде, а Кассандра, вымешивая хлеб, перестала петь свои песни. |
