Лейла Мичем. Дикий цветокДикий цветок – 1
Всем тем, кто пришел, остался, сделал свое дело и заслужил право называться техасцем
Часть 1 Глава 1 Плантация Квинскраун, окрестности Чарльстона, Южная Каролина Было начало октября 1835 года. Из-под обвислых широких полей садовой дамской шляпки Елизавета Толивер наблюдала за младшим сыном Сайласом – он стоял у перил веранды и смотрел на обсаженную дубами дорогу, ведущую к их дому. Поза его выражала сильнейшее напряжение. Во взгляде – сосредоточенность. Елизавета в это время находилась рядом с одной из розовых клумб, разбитых по бокам от дома. В руке женщина сжимала секатор, которым срезала и складывала в корзину красные розы Ланкастеров. В январе ей пришлось немало за них поволноваться, но тщательный уход принес плоды. Просто диву даешься, как благотворно вода и дерновый грунт с перегноем могут повлиять на чахлые стебельки роз. Примерно то же, кстати говоря, касается большинства живущих и умирающих на земле растений, да и прочих существ – в природе можно наблюдать много подобных примеров возрождения. Если бы только человек заметил это и применил по отношению к собственным отпрыскам. Если бы ее муж понял это и пошел навстречу их младшенькому. – Кого ты ждешь, Сайлас? – крикнула мать. Сын повернул голову в ее сторону. Красивое лицо с фамильными чертами древнего аристократического рода Толиверов, портреты многих представителей которого встречали гостей в парадном зале особняка Квинскрауна. Изумрудные глаза прищурились под черными, в тон непокорным волосам, бровями. Ямочка на квадратном подбородке не оставляла и тени сомнения в том, что перед вами Толивер. – Джереми, – сухо ответил Сайлас и вновь уставился на дорогу. Плечи Елизаветы безвольно поникли. Сын винил ее за появление в завещании отца новых условий. «Ты могла бы повлиять на это решение, мама, а теперь тебе приходится пожинать его плоды», – говорил ей Сайлас. Сына так и не удалось убедить в том, что она понятия не имела о содержании завещания, хотя Сайлас по-прежнему верил – кажется, верил, – что мама не стала бы жертвовать его счастьем ради собственного комфорта. Теперь вот «плоды» ее ошибок вздымали пыль дороги, ведущей к дому. Джереми Уорик прискакал на своем белом жеребце, чтобы сманивать ее сына, четырехлетнего внука и будущую невестку в далекие и опасные земли Техаса. Джереми остановил жеребца и, прежде чем поздороваться с Сайласом, все еще сидя в седле, крикнул: – Доброе утро, миссис Елизавета! Как поживают ваши розы? Так он приветствовал ее всегда, вне зависимости от места и времени встречи. Это было равнозначно вопросу о здоровье. Впрочем, упоминание роз имело и другой, более глубокий смысл: как Уорики, так и Толиверы являлись отпрысками королевских родов Англии, чьи гербы украшали эти элегантные, усыпанные колючками растения. Уорики из Южной Каролины происходили от Йоркской династии, чьим символом была белая роза. Толиверы, в свою очередь, были потомками королевского дома Ланкастеров с их алой розой. Хотя, будучи соседями, эти два семейства считали себя друзьями, в своих садах они никогда не выращивали роз «чужого» цвета. И на этот раз своим вопросом «Как поживают ваши розы?» Джереми отнюдь не стремился узнать о состоянии ее любимых цветов, которые Елизавете пришлось возвращать к жизни после нескольких месяцев отсутствия в доме, пока она выхаживала больного мужа, лежавшего в одной из больниц Чарльстона. На самом деле мужчину интересовало душевное состояние Елизаветы, ее чувства в эти дни, спустя четыре недели после того, как ее муж сошел в могилу. – Трудно сказать, – заявила женщина. – Все будет зависеть от погоды. Фразами со скрытым смыслом они начали обмениваться, когда мальчики были еще детьми. |
