— Что вы имеете в виду? — спросила Кейтлин, чувствуя, как все начинает обрываться внутри.

— Я — Роджер Хартман, федеральный маршал штата Колорадо… Приятно было познакомиться.

Кейтлин застыла. Все, что грезилось впереди, все, пусть самые несбыточные и безумные надежды, вдруг сжались, сморщились, словно сгорающая в огне бумага, и померкли.

— Джейк, — сердито выговаривал Джейкоб Кресвелл, теряя терпение, — когда ты, наконец, образумишься? Когда тебе надоест таскаться по задворкам и ты вернешься в тот мир, к которому принадлежишь? — Он со стуком положил на стол тяжелую серебряную вилку. — Я не шучу!

Внук бесстрастно, может быть, лишь с некоторым раздражением посмотрел на него через стол.

— Зачем все повторять в сотый раз? Я уже говорил, что не собираюсь возвращаться. Я давно принадлежу этому миру, этим задворкам…

— Джейк, как ты можешь? — вмешалась Шарлин с точно рассчитанной драматической интонацией. — Послушай, что ты говоришь?! Ты принадлежишь этому миру дикарей и негодяев?! Ты готов, чтобы тебя окружали женщины вроде той растрепанной, распущенной особы, которую мы видели на вокзале?! Опомнись!

Джейк, с трудом сдерживаясь, чтобы не поморщиться, взглянул на Шарлин. И чего дед вбил себе в голову, что она ему нравится? Джейк не то чтобы не любил ее или относился к ней плохо. Все было гораздо хуже. Он не относился к ней никак. Она была неотъемлемой частью мира, который для него давно не существовал.

— Шарли, ты противоречишь сама себе, — усмехнулся он. — Все местные, конечно, дикари и негодяи. Но как ты можешь называть растрепой и черт знает кем женщину, которую видишь первый раз в жизни? Может быть, она мне нравится?

Шарлин застыла с широко распахнутыми глазами, и Джейк на миг испугался, что они выпадут прямо на стол. Лицо Джейкоба стало наливаться нездоровой багровостью.

— Скажи мне, что ты пошутил, — наконец справилась с собой мисс Оуэн.

— Разве было похоже?

— В том-то и дело, что непохоже!

— Значит, я не шутил.

— Джейк, — вмешался мистер Кресвелл, — нельзя же так. Я тебя совсем не узнаю.

Джейк выпрямился и аккуратно положил вилку рядом с тарелкой.

— Это потому, что плохо знаешь. Мне не хочется делать тебе больно, Джейкоб, но скажу: ты меня совсем не знаешь…

— Но… как же? — Голос у мистера Кресвелла вдруг задрожал. — Ты ведь мой внук…

— Прости. Я был когда-то твоим внуком… Но это было настолько давно, и после этого столько всякого произошло… А теперь я взрослый и не очень молодой мужчина… А детство… — Джейк горько усмехнулся. — Я выронил его где-то на повороте. Даже забыл, где именно.

— Хорошо. — Джейкоб поднял руку. — Ты теперь взрослый. Значит, должен понимать, что человек не может всю жизнь прожить здесь… Человек должен жить в нормальных условиях, тем более, если имеет возможность.

— Ты хочешь сказать, что в Филадельфии нормальные условия? Или в Нью-Йорке?.. Да ты сам себе не веришь! Тут, по крайней мере, шакалы не маскируются под верных псов!

— Как ты можешь говорить такое?! — У Джейкоба задергалась нижняя губа. — Тут все, кому не лень, ходят с кольтом в кобуре и готовы выхватить его по самому ничтожному поводу!

— Обычная мера безопасности. Всякое ничтожество будет поосторожнее, если увидит, что ты сможешь ответить ему… Но обычно кольты используют против зверья и змей, которых полно в этих местах. Ковбоям на работе без оружия просто нельзя. Но это не значит, что они готовы палить в кого попало на главной улице города.

— Значит, и то, что я тут слышал о тебе, — тоже пустые слухи?

Джейк пожал плечами.