Кейтлин долго лежала, прислушиваясь к ночным звукам. Ветер шелестел листвой деревьев, в лесу что-то шептало, напевало странные, бессвязные песенки. Джейк наконец остановил кровь, обильно текшую из губы, и прилег на седло, скрипнувшее под его весом. Повернув голову, он посмотрел на нее. В его темных, бездонных сейчас глазах отражались две крохотные луны. Кейтлин передернуло, будто от озноба. Почему он смотрел на нее так? Лучше бы сказал что-нибудь. Что угодно, даже ударил. Она чувствовала себя очень неуютно, когда не могла понять, о чем думает находящийся рядом мужчина.

Потом он неожиданно начал, как бы нехотя, холодным, безразличным тоном:

— Я все больше думаю, что не стоите вы всех этих хлопот, Колорадо. Ты и твой братец. Ведете себя, как сопливые дети, а по сути…

— Что, по сути? — мгновенно отозвалась она. — Что ты можешь понять?.. Если ты такой справедливый и благородный, представь, как чувствует себя человек, которого предали, обманули, лишили всего?..

Никто не ответил. Догорающие головни вспыхивали голубыми огоньками, издалека донеслось леденящее душу тремоло койота. Кейтлин вздрогнула и посмотрела на Лесситера.

Тот лежал с открытыми глазами, но было непонятно, смотрел он на Кейт или нет. В зрачках его застыла пустота. И это было страшно. Страшнее всего. Только теперь Кейтлин по-настоящему ощутила, что даже предугадать не может, что сейчас скажет или сделает этот человек. Тем более — что будет завтра утром.

Повернувшись, она попыталась разглядеть под деревом Девона. Но видела лишь неясный силуэт, пятно. На фоне древесной коры выделялось только бледное лицо, да время от времени мерцали искорки лунного света на шпорах. На глаза навернулись слезы. Ей стало жаль Девона, так жаль, что казалось: жизнь бы за него отдала. И отдала бы. Но что толку в этом сейчас? Теперь слишком поздно — завтра их жизни отберет Дюран.

Слезы медленно сочились сквозь сомкнутые веки, и Кейтлин не сдерживала их. Она лежала так очень долго, целую вечность, и не заметила, как сон сморил ее.

Джейк ощутил, как тело девушки обмякло, и улыбнулся. Но улыбка получилась невеселой. Длинный выдался у него день. Поймал он и Колорадо Кейт, и ее брата, но ни радости, ни удовольствия от этого не чувствовал. И что теперь с ними делать, понятия не имел… Он подряжался доставить их Дюрану живыми или мертвыми. Захватил живыми. И теперь больше всего жалел о том, что вообще ввязался во все это.

Если хотя бы половина из того, что рассказала Кейт, правда, то Дюрану самому давно пора на виселицу. И это Джейка вполне устраивало. Он давно подбирался к мерзавцу, чтобы начать с ним войну. Так что, выходит, Колорадо сослужила ему неплохую службу. Есть, по крайней мере, чем оправдаться перед собой.

Губы Лесситера невольно сжались, на скулах заходили желваки. Он вдруг понял, что давно и больше всего в жизни ненавидит благополучного, процветающего Дж. К. Дюрана, который царит над этим краем, как дыхание чумы, разрушая все вокруг, убивая все и вся на своем пути. Подписывая контракт, он хотел подобраться поближе к этому исчадию ада, осмотреться, чтобы потом было удобнее осуществить то, что задумал.

Задумал давно. Но сейчас было еще рано. Поэтому на поиски Колорадо Кейт он отправился без особых раздумий и угрызений совести. Но сейчас все вдруг закрутил ось таким бешеным колесом, что Джейк и понятия не имел, как из этого выбраться.

И еще это. С ней. Как назло… Дед всегда говорил: все неприятности на свете — от женщин. И вот лежит сейчас под боком живое доказательство, а он не может заснуть, сам не понимая, о чем думает всю ночь напролет.

Он взглянул на Кейтлин. Сейчас она, свернувшись клубочком, насколько позволяли веревки, тихонько посапывала во сне. Совсем как ребенок. Губы слегка приоткрылись, веки оттенены длинными густыми ресницами. Круглый, но вместе с тем решительный, четко очерченный подбородок.