Он резко подался вперед, двигаясь с той непостижимой быстротой, на которую подчас оказываются способны даже очень крупные мужчины. Руки взметнулись вперед, сомкнулись на чем-то. Потом тело откинулось назад, придавливая собой фигуру посетителя.

— О, Бог ты мой! — грубовато проворчал он. — Какого...

Фраза так и осталась незавершенной, окончившись изумленным возгласом. Мгновение назад он действовал не столько осознанно, сколько по наитию, и его движения определенно обгоняли мысли. Но сейчас...

Зажатое им тело легонько шевельнулось, слово устраиваясь поудобнее, подстраивая его фигуру под свою обнаженную плоть, ее мягкие, теплые, нежные, изогнутые контуры.

Затем послышался удовлетворенный вздох, сменившийся сладостным вздрагиванием ожидания. И напряженный, почти отчаянный шепот:

— Вы ведь не сердитесь, мистер Маккена? В-вы теперь меня не уважаете, да? Я так долго этого хотела, и...

— Рози, — только и смог проговорить Багз.

И ни один из них больше не произнес ни слова — по крайней мере, какое-то время.

Глава 14

Вернувшись из Вестекса, он лишь к пяти часам добрался до постели. Чертовски усталый и обремененный слишком большим количеством мыслей, чтобы спокойно спать. С засевшей в мозгу головоломкой, которую следовало разгадать, но которая казалась неразрешимой. Итак, к шантажу Розали Вара не имела никакого отношения — и он был этому искренне рад. Но если не она, то кто же?..

В сущности, она была его единственной подозреваемой. Поначалу их было две — она и Джойс Хэнлон, но в момент гибели Дадли Джойс находилась у себя в комнате. Значит, оставалась одна Розали. Определенно, должно было быть что-то такое, чего не было и не могло быть. Итак, и Рози чиста, и Джойс тоже. Только эти две женщины, которые по прихоти какого угодно воображения могли находиться в комнате Дадли, точнее, в его спальне.

Только эти две женщины.

А не мог это быть мужчина? А почему нет? Вполне мог. Ведь кто-то же там был, и если не женщина, то, получается, мужчина. Вполне разумно, не так ли, мистер Маккена?

Пожалуй, согласился Багз. Но он также знал, что ни один мужчина в этом деле замешан не был.

Дадли устроил у себя в ванной небольшое развлечение — сексуальную вечеринку, — и в самый разгар тайных, хотя и бурных страстей гость подсунул ему маленький сюрприз.

Уж мужчину-то он никак не стал бы заталкивать в ванную. Какой в этом смысл? С чего это мужчине скрывать присутствие у себя в номере другого мужчины?

Но оставался еще этот самый «сюрприз» — хлоралгидрат. Как заметил Форд, его можно было считать типично женским орудием убийства. Мужчина может ударить, задушить, ткнуть револьвер под ребра. Женщина же сделала свое дело при помощи хлорала. Физически она не смогла бы одержать верх, а потому попросту соблазнила, усыпила бдительность и заставила думать о таких вещах, о которых не принято говорить в воскресной школе. Довела до такого состояния, когда ты вообще ни о чем не мог думать — оставалось одно лишь желание, — и подсунула этот напиток. И сразу после этого вечеринка неожиданно оборвалась, а сам ты оказался на асфальте — и привет! Причем если бы ты принял достаточно большую дозу, то мог бы так и не выйти из этого состояния.

Итак, это должна была быть женщина, а следовательно, не мог быть мужчина. Но поскольку это и женщина не могла быть — несмотря на то, что иного просто быть не могло, — то где ты сам-то был, черт побери?

Багз почувствовал, что у него начинает болеть голова, и впервые за долгое время его потянуло в сон.

«Итак... кто... что? — думал он. — Ни мужчина, ни женщина. Ни мужчина... ни женщина. Никто из тех, о которых ты думал, что они...»

Он почти дошел до него — единственного логичного ответа.