— Этого я и боялась, — вздохнула Дикий Имбирь, — наивно было с моей стороны предполагать…

— Ты должна верить Коммунистической партии, — перебил ее Вечнозеленый Кустарник, — ты должна верить Председателю Мао. Они никогда тебя не подведут.

Мы прошли мимо велосипедной стоянки, с которой Вечнозеленый Кустарник забрал свой велосипед.

— Что же ей делать, Вечнозеленый Кустарник? — спросила я с нетерпением.

Не сводя глаз с моей подруги, он ответил:

— Надо научиться выдерживать испытания. Надо покорить сердца, а не просто завоевать победу в конкурсе. По правде говоря, — на мгновение он замялся, а потом произнес, — в моем сердце ты уже занимаешь первое место.

Дикий Имбирь покраснела.

Словно смущенный собственной откровенностью, Вечнозеленый Кустарник вскочил на велосипед и, кивнув нам на прощание, слился с потоком транспорта.

Объявленные на следующий день итоги конкурса поразили всех. Первое место занял Вечнозеленый Кустарник, второй шла Острый Перец, а Дикий Имбирь удостоилась лишь почетного упоминания. Мадам Ченг получила от властей объяснение такого распределения мест, которое она зачитала перед всем классом: Дикий Имбирь лишилась почетного места из-за своего происхождения. Дирекция школы и районные власти приносили ей свои соболезнования. Всех, казалось, удовлетворило такое объяснение. Дикий Имбирь считалась человеком второго сорта, поэтому ее чувства можно было не брать в расчет. Если бы ее назвали собакой и велели пить из лужи, а не из чашки, все и это сочли бы естественным.

Прежде чем я успела выразить свое сочувствие подруге, ее утешил Вечнозеленый Кустарник. Он навещал ее через день, а вскоре стал помогать ей по утрам на рыбном рынке. Когда я поинтересовалась его мнением относительно итогов конкурса, он ответил весьма жестко. Он не только разуверился в честности конкурса, но и разочаровался в секретаре райкома. Пытаясь успокоить подругу, Вечнозеленый Кустарник советовал ей положиться на справедливость партии, но сам он уже в нее не верил. Вера в нем не только угасла, но и сменилась отвращением.

— Мне неприятно не только то, что с ней обращаются подобным образом, но и то, что она принимает это обращение, — сказал мне Вечнозеленый Кустарник. — Она считает, что недостаточно проявила себя, что ей надо больше работать… Мне кажется, что это приносит ей больше вреда, чем пользы. Я пытался поговорить с секретарем райкома.

— И что? — с надеждой спросила я.

— Он сказал, что не привык экспериментировать и идти на риск.

— Что это значит?

— Что он не может выставлять дочь шпиона как пример революционера.

— Почему же он не сказал ей этого до конкурса?

— Он хотел использовать ее, чтобы покрасоваться перед партией. Понимаешь ли, он уцепился за эту возможность, чтобы показать свою способность оказывать влияние на юные умы и заставлять их прославлять Мао.

— Так, значит, Дикий Имбирь просто одурачили.

— Да, самым бесстыдным образом. — Немного помолчав, он добавил: — Как и меня.

— Представители Мао! — я не могла скрыть сарказма.

— Мое разочарование настолько велико, что я больше не могу воспринимать все, как прежде, Клен. Я чувствую себя опустошенным, униженным. И это не просто муки совести, все намного сложнее, опаснее, я и сам боюсь того, к чему это может привести.

11

В 1971 году нам с подругой исполнилось по пятнадцать лет, мы закончили среднюю школу имени Первого июля и продолжили образование в школе Красного флага. Учеба здесь особо ничем не отличалась, как и прежде, основной упор делался на изучение трудов Мао.