И это пошло! И все были довольны! Между прочим, два года назад они «раздвинули рамки» имиджа. Проблема рая — это было уже нечто большее. А «Какой бы ни любила цвет и сколько б ни случилось бед», «В сердцах и цветах» — это ли не широта! Но Алекс чувствовал, что Дикки не мог изображать Волшебного принца всю свою жизнь, то есть на протяжении всей своей карьеры, что одно и то же. Он готовил почву для нового «воплощении»: Архангел песни. Но после истории с девицей слово «архангел» могло показаться смешным. Его уже высмеяли журналисты, а то, над чем смеются журналисты, доходит до ушей составителей программ, которые подстраивают всякие пакости во время передач, представляя ту или иную пластинку, ну а уж после этого понеслось… Спущена петля, и дорогая ткань снова превращается в клубок ниток. Если бы только удалось найти эту девицу! Можно было бы договориться с ней и выдвинуть версию о приступе ревности, примирении… Это было бы ей не менее выгодно, чем, затаившись в тени, ждать начала сезона, держа за пазухой готовую пластинку для записи.

Нет, протест — это идиотская идея, совсем в духе Вери, этого безмозглого капиталиста, который уверен, что можно сделать что угодно из чего угодно. Но мысль об изменении имиджа… Нужно об этом подумать. Посоветоваться. В конце концов, этот имидж касается не только фирм «Матадор» или «Бемоль». Это также и его дело, ему-то ведь достается с лихвой, и прежде всего это дело публики. Слава богу, основной массы французов еще не достигли эти насмешки и злословие журналистов. Основная масса французов не падка на юмор. Через сколько световых лет слухи взбудоражат их? Итак, не все потеряно, и даже не все под угрозой в ближайшем будущем. Еще до захода солнца мы найдем его, этот новый имидж. Только бы сам носитель имиджа не возражал…

— Эй, Дикки, как бишь тебя… — говорит парнишка, протягивая блокнот. — Черкни свое имя вот здесь.

Дикки вышел купить сигарет, как дурак, без Алекса, без Роже, даже без грузчика из труппы. Если он «черкнет свое имя», вся улица набросится на него.

— Нет, это не я, — отвечает он, отстранив рукой мальчишку и входя в магазин.

— Две пачки «Бенсона». Спасибо. У вас есть…

— Черкни имя, — повторяет мальчишка, подойдя к нему вплотную.

Он тоже вошел и магазин. Лет десяти, не больше. Очень чистые волосы подстрижены под Жанну д’Арк, джинсы, полосатый пуловер. Детское, совсем невыразительное лицо.

— …есть лимонная жвачка?

Мальчишка положил открытый блокнот на прилавок. Дикки заплатил и вышел. Вышел и мальчишка.

— Ты Дикки! Я тебя видел по телевизору!

Дикки отстранился. Маленькая рука вцепилась в его рукав.

— Говорю же тебе, нет. Меня зовут Дейв. Дейв Моррисон.

— Врешь!

Дикки наклонился к парнишке.

— Вглядись хорошенько и увидишь!

— Скотина! — сказал мальчишка и плюнул ему прямо в лицо.

— Я, право, не знаю, — говорит Роза в автобусе, подъезжающем к Коллобриеру (департамент Вар), — могу ли позволить им общаться…

— Что значит «общаться»? — спрашивает Никола, сидящий с ней рядом на переднем сиденье, непосредственно за спиной шофера Джо.