— Ты видел его? В каком он состоянии?

— Да, конечно, видел! Но после того, что он мне сказал, не рассчитывай… Я не потерплю даже от Дикки…

Врач похож на курицу, которая подавилась зерном.

— Ты круглый дурак!

Алекс осторожно приоткрывает дверь уборной. Дикки с отупевшим видом обессиленно сидит в кресле, окруженный зеркалами.

Испуганный Алекс подходит к нему, трясет за плечо. Дикки!

— М-м-м…

— Дикки, ты заснул?

— Не смог… Мешали… Доктор, Дейв, Мюриэль… Вышвырнул их всех вон…

Голос у него вялый, зрачки расширены. Не может быть!

— Зачем ты это сделал?

— Чтобы увидеть свой имидж… Ты ведь хочешь изменить мой имидж? Смотри, как он меняется… Ты знаешь, бывают мгновенья, когда все это очень забавно. Но все-таки ужасно. Я больше совсем не чувствую себя, совсем…

И вдруг слезы полились по этому молодому невозмутимому лицу.

— О боже мой! — простонал Алекс и бросился из комнаты, чтобы найти Роже Жаннекена, который разглагольствует о своей обидчивости рассеянно слушающему его Сержу:

— Есть предел всякому терпенью, я не вижу, почему…

— Ты бросил его одного! Ты видел, в каком он состоянии и бросил одного! — орет Алекс, набрасываясь на несчастного врача, словно коршун на добычу.

— Ты лучше скажи, что он вышвырнул меня вон! У каждого все-таки есть собственное достоинство…

— Мне плевать на твое достоинство… (Кажется, что Алекс сейчас взорвется в буквальном смысле этого слова.) ОН НЕ СМОЖЕТ ПЕТЬ! А ты ступай к нему и сделай все, что сможешь! Ты мне за него головой отвечаешь!

И так же порывисто он кидается в раздевалку, где собрались музыканты. Не обращая внимания на нескольких фанатов, что болтаются там, он бросается на Дейва, тряся его, как грушу.

— Мерзавец! Мразь! Мало тебе того, что ты плюешь на свою работу, тебе еще нужно губить других! Но ты уволен! И могу гарантировать, что придется тебе попотеть, пока ты снова получишь работу, я о тебе кое-что порасскажу.

Ошалевший, поднятый со скамейки — гитара упала на пол, — Дейв соображает плохо. Подходит Патрик, готовый стать судьей в споре. Жюльен пожимает плечами и начинает снимать свой городской костюм.

— Но что он сделал? — спрашивает Боб. (Жанно и Рене тоже бормочут какие-то успокаивающие слова.) Дейв немножко забалдел, но это никогда не мешало ему играть…

— Что он сделал? Он дал Дикки такую дозу, что бедный малый НЕ СМОЖЕТ ПЕТЬ!

С выпученными глазами Алекс похож на рака. Однако всем уже не до смеха. Дейв нарушил священный запрет. И он еще усугубляет свою вину, вырвавшись из рук Алекса и издевательски приговаривая:

— О! Это страшное дело для филантропических дел мэрии! Старички будут безутешны!

Даже Жюльен не смеется. Даже Боб, который бредит одним джазом и питает только очень слабое уважение к «жанру Дикки-Король», не смеется. Что касается Жанно и Рене, то они откровенно возмущены.

— Тебе это не принесет радости, — еле слышно говорит Алекс. — Вскоре в твоем распоряжении будет все твое время, чтобы заниматься своей торговлишкой. Если, конечно, не попадешься.

В раздевалке гробовое молчание. Во время этой перепалки потрясенная Жанина так и застыла с утюгом в руке. Она гладила Дейву пиджак.

— Не расходитесь. Пойду узнаю, что можно сделать. — Алекс ушел.

Дейв — надо сказать, что он сделал себе лишнюю инъекцию, — казалось, не чувствовал окружающей его враждебности.

— Раз я уволен, то напиться волен, — как-то натянуто смеясь, пошутил он.