— Помилуйте, Жан, вы, такой гуманный… — перебил его отец Поль, которому было несколько неловко за этот внезапный взрыв пессимизма.

— Вот именно! Именно! Я силой излечиваю алкоголика или наркомана, я открываю ему глаза, но на что? В девяти случаях из десяти на абсолютно бесперспективное будущее. Или я упекаю его в тюрьму, где он пьет девяностопроцентный спирт, развращается, обчищает тюремную аптеку и приносит мне одни неприятности. Или я его отпускаю, а он убивает какую-нибудь старушку. Где же в нашем обществе выход? Где? Нельзя заботиться обо всех как о своем единственном сыне, хотя и следовало бы. Да, следовало бы… — Он рассмеялся. — Прошу прощения. Это, как бы сказать, полупрофессиональная болезнь. Я вижу, что вы (он обратился к Дикки) чувствуете себя виноватым. Но здоровые общества — общества жестокие. Мы удаляем больную клетку и сохраняем все тело. Ту сцену, которую устроил вам сегодня этот субъект, он устроил бы вам в один прекрасный день публично. Этот маньяк, наркоман угрожал вам. Вы поступили правильно или другие поступили правильно ради вас. Не жалейте ни о чем. — Он огляделся вокруг каким-то мутным взглядом, выпил свой стакан минеральной воды, встал. — Я, во всяком случае, стою за смертную казнь, — неожиданно заключил он и направился к выходу.

— Фашистик какой-то, — вынесла ему оценку Кристина.

— Но он пил одну воду, — пробормотал мсье Вери. Тот оборот, который принимал этот прием, совершенно ускользал от его понимания.

— Он пережил драму, — с серьезным выражением лица объяснил отец Поль. — Его сын… неизлечимый наркоман… Он пришел ко мне слишком поздно, хотя я сделал все, что мог… Он очень признателен мне за это. Изредка он присылает ко мне некоторых молодых людей. Я добиваюсь исключительно хороших результатов. Не всегда, разумеется, но весьма часто.

— Потрясающе! — воскликнул Мажикюс с каким-то старомодным юношеским пылом.

У них такой вид, будто все они поздравляют друг друга над трупом Дейва, думал Дикки. Все-таки он тоже «переживал драму». И, казалось, все они принимают Дикки за безответственного человека. Верно, он разозлился, и у него были на то причины. Но как они ловко воспользовались этим! Подобно Роже, который воспользовался минутой усталости, чтобы устроить ему эту… омерзительную сцену. Ему достаточно будет слово сказать, и с Роже расправятся точно так же. Сделай он лишнее небольшое усилие, и Алекс не минует расправы. И здесь тоже не будет недостатка в желающих, которые в тени ждут своего часа. Кристина, чтобы далеко не искать, очень хотела бы работать «самостоятельно» и все время заниматься Дикки. Она не упускала случая подчеркнуть это. А она все-таки была очень мила, эта Кристина из «Матадора».

— Если вы так сильны, могли бы что-нибудь сделать для Дейва, — сказал Дикки повышенно резким тоном.

— Увы! Боюсь, что в его возрасте… Может, стоит обратиться к психоаналитику… Не забывайте, я же не специалист. Отдельным людям, кто нуждается в этом, я предлагаю определенный образ жизни, абсолют… который иногда может заменить искусственный рай, как говаривали в старину…

— Значит, никто не хочет ничего сделать для Дейва? — нервно спросил Дикки.