— Значит, никто не хочет ничего сделать для Дейва? — нервно спросил Дикки. — Конечно, на сцене существует риск… Но ведь в студии…

Записью в студии занимался Патрик.

— В студии! Ты помнишь, сколько раз мы переписывали новую версию «Аннелизе»? Ведь этот шлягер он играл три года! А за сколько лишних часов студийной записи нам пришлось переплачивать!

Мсье Вери наконец-то вновь оказался в родной стихии: ведь именно он оплачивал эти часы студийной записи.

— Это правда… Дело не в том, что мне хочется в чем-либо вам отказывать, мой дорогой Дикки! Если речь идет о вас, мне даже в голову такое не придет! Но совершенно очевидно, что этот гитарист — паршивая овца.

Он, поглядывая на свои наманикюренные ногти, самодовольно повторил: «Паршивая овца!» Мсье Вери высказал свое мнение, он приехал сюда не ради пустяков.

— Дейв — отрезанный ломоть, — сухо заметил Алекс. — Все это очень мило, но ведь собрались не только ради удовольствия. Мы собрались, чтобы поговорить о новом имидже.

— О переходе к новому имиджу, — уточнила Кристина.

— Но мы все поняли, — начал Жан-Лу, которому было скучно. — Что-то евангельское, очень много струнных и время от времени немного стиля диско. Я, например, очень хорошо представляю это. Рай, птички, будущее: к струнным прибавить немножко ксилофона, чтобы придать песням космическое звучание. Земное, торговцы во храме, чуть-чуть, но в меру, дозированный протест — в ритме бум-бум. Добавить идеологии, ритма и тем не менее сохранить колорит Дикки-Короля, который неизменно останется слащавым. Мы постепенно заменяем чистую любовь братством — и дело сделано.

— Насчет братства надо было бы спросить мнение Дейва, — равнодушным тоном заметил Дикки.

Ирония была настолько для него непривычна, что Кристина и Алекс изумленно переглянулись. Только отец Поль еле слышно рассмеялся, и его огромный живот слегка затрясся.

— Надеюсь, ты не станешь комплексовать из-за этой истории, — умоляюще сказал Алекс. — У нас и без нее хватает неприятностей… Будь любезен, скажи нам, что сам ты думаешь… Петь все-таки придется тебе!

— О братстве?

— Дикки! Если тебе хочется, мы выплатим Дейву большую неустойку. Я постараюсь куда-нибудь его устроить! Сделаю все, что ты пожелаешь, но сейчас расслабься, забудь об этом… Отдохни! Завтра мы работаем на стадионе! И кстати, вот и сюрприз, на десерт!

Алекс нагнулся и вытащил из-под своего стула большой пакет, вскрыл его. Там были газеты.

— Берите… Всем хватит! Эта газетка улучшит наше положение, да, потрясно улучшит! Посмотри-ка вот это, на первой полосе «Фотостар», и на репортаж, после которого о деле в Антибе никто слова не посмеет пикнуть, да, никто… Ты — святой! Ты — бог! А на будущей неделе мы получим другую, столь же важную статью, где дается воображаемый портрет невесты твоей мечты — заметь, мечты! — тебе не придется даже пальцем пошевелить… И наверно, мы сможем потянуть эту кампанию еще недельку… благодаря свидетельствам фанатов…

— А как же я? И «Флэш-78»? Что же мне останется? — простонала Беатриса.

Жан-Лу смерил ее испепеляющим взглядом, словно в наказание за то, что она флиртовала с Дейвом.

Жизель тоже протянула руку, и Алекс дал несколько экземпляров газеты официанту для передачи на столы музыкантов и фанатов.

— Берите, берите, у меня две дюжины номеров.