— Разумеется, моя группа весьма скромна, она едва начинает… Она не будет многого требовать… Прежде всего ей необходима реклама. Но кто знает, может, и мы тебе немножко пригодимся?

— Да! Да! (Ответил отец Поль на отрицательный жест Алекса.) Ты сидишь словно между двух стульев, и недавние миленькие происшествия доказали нам обоим, что такая позиция опасна…

— Ах вот как! Неужели? — осторожно спросил Алекс. (По знаку толстяка принесли второе блюдо с телятиной.)

— Между двух стульев или, точнее, между двух имиджей. С чего ты начал? С красивого и симпатичного, чуть загадочного молодого человека, который пел о любви. Хорошо. Дикки был Принцем. Постепенно вы заметили, что к вам приходит все более и более широкая публика: он благословлял детей и лечил больных. Я сказал — лечил… Почему бы и нет? Существует множество различных способов исцеления. Он вызывал восторг… Простому первому любовнику это не под силу. Мы никак не можем выбрать для Дикки героя. Но самое главное, Дикки тоже на распутье. Он больше не в силах обрести прежнего себя. Он больше не узнает самого себя. Он больше не находит себе оправдания. Случись несчастье, и он, будучи в таком нервном состоянии, бросит все.

— Гм… И к чему же ты клонишь?

— Вот к чему: до сих пор мы были в отношении Дикки не правы только в одном, что необходимо будет исправить. В сущности, это единственное, что и нужно в нем исправить.

— Как не правы? В чем?

— …В том, что принимали его за дурака.

Дирк медленно брел вдоль пруда, оглядываясь по сторонам. Он обнаружил сарай, куда складывали шерсть, заглянул в окно душевой, вразвалочку приближаясь к террасе и парадному входу в замок, как вдруг откуда-то сбоку перед ним вырос молодой человек.

— Что ты здесь потерял?

— Ты меня спрашиваешь, робот? Где тут питьевая вода?

— Можешь брать воду у насоса, рядом с псарней. Сюда тебе заходить нельзя, — ответил молодой человек, который сделал вид, будто торопится по делам.

Но оттенок иронии, с которой он произнес слово «псарня», Дирку не понравился. Он сделал шаг вперед.

— Ты что, принимаешь меня за зайца?

Дирк был большого роста, очень высокий. Его рыжие волосы были такие же длинные, как у Дикки. Однако изможденное лицо с выступающими скулами, поросший щетиной подбородок придавали ему какой-то угрожающий вид, если он забывал напустить улыбку сторонника ненасилия. Молодой человек, к кому обратился Дирк, был ниже на целую голову, но шире в плечах, крепче. Он остановился и преградил путь с решительностью, слегка удивившей Дирка, несмотря на его наглость.

— А меня ты считаешь роботом?

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Драка могла быть недолгой, если бы не вмешалась Анна-Мари — она была в узких, облегающих джинсах, с бутылкой в руке. Она медленно бежала к ним с выражением крайнего ужаса, который доставлял ей удовольствие.

— Что случилось?

В руке Дирка сверкнул нож. Он вынул его просто так, чтобы припугнуть. Но вид ножа, казалось, высвободил всю энергию черноволосого круглоголового крепыша. Не медля ни секунды, он нанес Дирку удар головой в живот; тот, не устояв на ногах, выронил нож и упал навзничь. Черноволосый придавил нож ногой. Анна-Мари завизжала. Из служебных помещений вышли двое в белых одеждах. Группа фанатов появилась на другом конце пруда. Малыш, не спуская с Дирка глаз, нагнулся и взял нож. Дирк медленно поднялся. Он чувствовал, что сзади стоит группа людей, которая молча наблюдает за ним. Он также заметил, что двое в белом — с виду крепкие ребята — не спеша направляются сюда.