— Сдаюсь, сдаюсь! Когда у какого-нибудь малого в руках нож, я сторонник ненасилия. Лады?

Несколько секунд черноволосый в упор смотрел на него (выжидает время, чтобы подоспели дружки, подумал Дирк, которого стал охватывать страх), потом неловким движением сложил нож и опустил его в карман.

— Я тоже, если у меня нож, сторонник ненасилия, — ответил он с презрительной улыбкой.

Когда двое в белом вплотную приблизились к Дирку, то он просто отделался шуткой.

— Интересно, что бы произошло, если б ты был один… — пробормотал он, покоряясь силе.

Франсуа усмехнулся. Он все это предвидел. Даже осмелился сказать об этом Отцу. Не каждый может противостоять подобному вторжению: сейчас в замке находились ученики, которые совсем недавно услышали слово «учения». Их успехи могли быть серьезно поколеблены. Фитц, если далеко не ходить за примерами, на сей раз удовольствовался тем, что утихомирил какого-то грязного хиппи. А что будет во второй, третий раз?

— Возвращайтесь на свой участок, — сказал он убитым горем фанатам. — Вы не должны общаться с «детьми». Медитация молчания начинается в шесть часов в этом здании. Если хотите, можете к нам присоединиться, чтобы искать света духовного… Если нет, то мы просим вас не нарушать порядка. Уходите!

На мгновенье наступило замешательство, потом фанаты с неохотой подчинились.

— Ох, как же я испугалась! — вздохнула Анна-Мари с облегчением, в котором таилось нечто вроде разочарования. Когда она видела драку мужчин, ей всегда чуть-чуть казалось, что они дерутся ради нее, и тогда все это ей нравилось.

— Они пристают к нам, — сказал Фредди, который неизменно принимал сторону Дирка.

— И почему нам запрещают ходить где нам хочется? — спросила Джина.

Другие фанаты, словно предупрежденные неким загадочным образом, вышли из-за псарни и направились к группке недовольных. Они скопились на краю пруда, не осмеливаясь все-таки подойти ближе.

— Что такое? Что с ним сделали?

— У него отняли нож, — с возмущением ответил Фредди.

«Нет худших врагов, чем друзья», — подумал Дирк. Теперь ему придется делать хорошую мину при плохой игре.

— И они не желают, чтобы мы выходили погулять из их рощи, — сказал Жан-Пьер.

— Мы ведь здесь не в плену.

— В их роще от жары сдохнешь.

— А что, если мы искупаемся?

— Да в этом бассейне полметра воды! И, кто знает, не заражена ли она?

— Во всяком случае, купанье нас слегка освежит! Мы же не обязаны ее пить…

— Они нападут на нас… — заметил Марсьаль.

— Ну и что? Мужчины мы или нет?

Искушение было слишком сильным. Марсьаль и Жан-Пьер не столько сняли, сколько сорвали с себя шорты и остались в плавках. Девушек это очень развеселило, и они сразу же стали брызгать на них водой. На парапете пруда горой высилась одежда, и радостные крики особенно громко раздавались в прямоугольнике, который образовывали служебные помещения. Анна-Мари сбегала наспех переодеться и притащила свой проигрыватель на батарейках. Звуки «Аннелизе», усиливаемые эхом, быстро донеслись до ушей графа де Сен-Нона, который ел на завтрак салат из помидоров и сардины в масле. В ткацкой мастерской на мгновенье замерли и снова застучали станки.

— Внешнего мира не существует, — сказала Роза. — Давайте сосредоточимся на духовном. Вырвемся из ловушки видимостей… Сосредоточимся на духовном…

Ткацкие станки опять заработали в правильном ритме.