Одна группка девушек почтительно внимала ему. Другая окружила Алекса, пытаясь вырвать у него подробности о планах Дикки, будущей пластинке, роли «Детей счастья», с которыми теперь все фанаты явно намеревались подружиться.

Дикки подошел к распахнутым высоким балконным дверям. Он не выходил на воздух после приезда в замок, и этот невыносимый шум… В комнате можно было задохнуться от жары. Вновь сплотившись, фанаты испытывали какое-то особое удовольствие от того, что теснее жались друг к другу. Алкогольные напитки, что подавали «дети счастья», были крепкими и разнообразными. Полина не пила, она взглядом провожала Дикки, который небрежной походкой все дальше уходил вдоль пруда. Он был в белой майке. Раз Дикки восстановил контакт с фанатами, предполагала она, ему, наверно, необходимо побыть в одиночестве, на свежем воздухе.

— Что ж ты не идешь за ним? Тебе ведь до смерти этого хочется! — сказал Никола.

— Я никогда за ним не хожу, — слегка обидевшись, ответила Полина. — Хотя, интересно…

Никола понял, что сказал не то.

— Прости. Я не должен был… Просто я немножко ревную тебя, — нет, это не то, о чем ты можешь подумать, — к той пылкости, что тратишь ты на…

Она его не слушала. Слова Никола не трогали ее. Молчание и белый, слегка пошатывающийся силуэт Дикки там, вдалеке, казались ей гораздо более реальными, значительными, чем те одиночество и безмолвие, которые открыла она в самой сердцевине своей юной и пустой жизни. Полина почти жаждала увидеть, как Дикки тает среди деревьев, чтобы больше никогда не вернуться.

Вдруг она вскрикнула. Своей разболтанной походкой Дикки дошел до середины пруда, и все увидели, как с другого его конца, от рощи, внезапно появились доберман и три пойнтера, несясь бешеным галопом, словно свора из кошмарного сна. Все словно оцепенели, даже отец Поль на какое-то мгновенье застыл как вкопанный — послышался только звук разбитой рюмки… Псы мчались на Дикки, который замер на месте. Это действительно произошло молниеносно, как кошмар. Казалось, Дикки по своей воле идет навстречу своре. Собаки уже были в трех-четырех метрах от него, когда Дикки поднял руки, сделав тот простой и выспренний жест, который так часто высмеивают в карикатурах. Псы застыли как заколдованные. Сказал ли он что-нибудь? Или — на это много лет спустя намекали фанаты, когда утвердилась легенда об Архангеле — пропел что-нибудь? Секунды, показавшиеся им вечностью, он стоял лицом к собакам, которые так и не двинулись с места. Потом непринужденно, медленно повернулся к ним спиной и направился к замку.

Собаки тихо плелись за ним, помахивая хвостами. На лице Дикки лежала та невозмутимая, исключительно фотогеничная маска, которую для него придумал Алекс. Так он дошел до парадной лестницы. Собаки остановились у ее подножия. Одна улеглась на землю. «Они как пришибленные», — подумал Никола. Фанаты, пропустив на лестницу отца Поля, инстинктивно столпились у распахнутых балконных дверей. Дикки, ступенька за ступенькой, поднимался по парадной лестнице. Он ни на секунду не ускорил шаг. Даже отец Поль какое-то время, словно приклеенный, стоял не двигаясь, рядом с онемевшим от изумления Алексом. Не сказав ни слова, Дикки не спеша прошел в свою комнату. Воцарилась изумленная тишина. Поль снова пришел в себя. И, взяв под ручку Алекса, который все еще стоял остолбенев, тихо сказал:

— Вот он, друг мой, вот он — ваш новый имидж…

Доктор вприпрыжку сбежал по лестнице отеля и влетел в фойе.