— Что случилось?

Франсуа даже не поздоровался.

— Собак отравили, — коротко объяснил Джо.

— Правда?

— Может, это эпидемия, — вмешался взволнованный Марсьаль.

— Эпидемия вызвана крысиным ядом, который добавили в рагу «Сопике», — поставил свой диагноз Джо, поддав ногой консервную банку, валявшуюся перед псарней.

— Благодарю вас, пойду сообщу об этом Отцу, — надменно сказал Франсуа.

Джо взялся за ручки и покатил тачку вдоль пруда, к сторожке. Нечего было вставать в пять часов и проявлять инициативу. Сплошная невезуха. А если не везет, то нет никаких оснований, чтобы повезло; в тот момент, когда он проходил мимо замка, старик распахнул окно и — ясное дело — оцепенел от ужаса. Желаю тебе, Тома, всяческого удовольствия! На сей раз я последую твоим советам: у каждого своя работенка!

— Я буду мстить, — сказал Франсуа Фитцу.

— Это же не твои собаки, — заметил Фитц.

— Не мои. Но нужно расправиться с фанатами. Опорочить их в глазах Дикки.

— Зачем? Я отнюдь не считаю их приятными, однако…

— Они его недостойны, — с пафосом ответил Франсуа.

— Значит, теперь ты веришь в Дикки?

— Конечно.

Восемь часов утра. Граф бьется в истерике в объятиях Тома, который без конца твердит «успокойся, папаша» так же добродушно, как за несколько дней до этого бил его в солнечное сплетение. Франсуа оставил свою бригаду на огороде, она собирает овощи для вечернего пиршества.

— Наверняка это сделал или тот голландец, — с возмущением рассказывал он отцу Полю, — или тот верзила, который ни на — минуту не расстается с ним. Вчера вечером я его застукал, вы знаете, он пытался взломать замок на двери в самый дальний подвал, и набил морду. Он отыгрался на этих несчастных животных.

— Но как ты оказался в парке?

— Роза и Нико услышали шум и вышли посмотреть… Я проследил за ними…

— Следить за кем-нибудь, это на тебя непохоже, — сказал отец Поль.

Франсуа почувствовал, что краснеет. Он попытался задержать дыхание, ему вроде это удалось.

— Разве в этом подвале хранится что-нибудь твое? Тебе, что, поручили охранять этот подвал?

— …

— Это что касается дисциплины. А теперь о твоем уме… Неужели ты не понял, что сейчас в интересах группы поддерживать хорошие отношения с Дикки Руа и со всем, что его окружает? Что собрание сегодня вечером — это тест, условия которого не должно изменить ни одно происшествие?

— Это проверка?

— Не мне тебе объяснять, — устало ответил отец Поль. (Он сидел за письменным столом перед подносом, на котором ему принесли кофейник, чашку, грейпфрут и яйцо всмятку.) Если это проверка, ты ее уже не выдержал. От тебя я ждал большего.

Франсуа был уязвлен до глубины души. Ему, это ясно, не хватило ума и самообладания. Он позволил двум этим романтическим дуракам увлечь себя, хотел показать им, на что способен. Едва он замечает в группе какое-то движение, ему сразу же хочется его возглавить, — да, это верно. Такова его слабость. Ему необходимо это признать. А то, что он обнаружил, правда, совсем случайно, наверняка возместит…

— Отец, я должен сказать вам…

— Молчи, — перебил отец Поль, более суровым, чем ему хотелось бы, тоном. — Займешься подготовкой к сеансу. Убранством зала, напитками, сандвичами… Я хочу, чтобы в замке не осталось ни одной сигареты с марихуаной, понял? Ни единой! Проследи за Этьеном.