— Ну конечно же, все наладится! — выпалила м-ль Вольф с несколько наигранной горячностью. — Кстати, мне известно, что билеты на концерт во Фрежюсе раскуплены заранее. Пять тысяч мест, сказал мне г-н Боду.

— На Мирей Матье было продано девять тысяч, — бестактно заметила Полина.

— Мирей Матье! — презрительно фыркнул Жан-Пьер, а Анна-Мари посмотрела на Полину так, будто та сказала нечто непристойное, и вздохнула: — О!

— Что «о!»? Что такое я сказала? Это же факт.

Полина оторвалась от своего кофе с молоком, на ее верхней губе повисла пена.

— Это досадный факт, — поправила немного задетая м-ль Вольф.

— Конечно! Но я вовсе не хотела сказать… О! Вы же знаете, как я ЛЮБЛЮ Дикки! Я хотела сказать, что при таком уровне исполнения, как у него…

Полина вся пылала, чувствуя себя без вины виноватой, Эльза Вольф в очередной раз отметила про себя, как красивы ее выразительные глаза и чистейший лоб. Если бы эта девочка хоть немного следила за собой… Эльза вздохнула. Будь у нее самой чуть больше денег, она могла бы позаботиться об этой малышке, найти ей хорошего парикмахера, подарить несколько туалетов… Но этого «чуть» у нее не было. Денег не было совсем. С завтрашнего дня, будет дождь или нет, ночевать ей придется в спальном мешке. Представив себе эту грустную картину, она инстинктивно глотнула еще немного горячего кофе.

— Вы видели вчера девчурку? Ей и четырех лет не будет, а она знает наизусть все песни! «В сердцах и цветах», «Проблема рая», «В серебре и лазури»… Что за прелесть!

— Дети знают… — меланхолически заметил Жан-Пьер.

Когда что-нибудь не ладилось, непонимание, от которого мог пострадать Дикки, заставляло Жан-Пьера задумываться и о легкомыслии Марсьаля. Он, бесспорно, мил, доброжелателен… Но разве может по-настоящему понять, что собой представляет Дикки? Жан-Пьер смотрел, как Марсьаль смеется и берет еще один рогалик. Брать новый рогалик, когда появилась ругательская статья о Дикки!

— Искусство не делают с хорошими чувствами, — высокопарно произнесла Эльза.

— О! — сказал Жан-Пьер. — Вы не можете так думать, дорогая! Вы же тонкая натура.

— Это цитата откуда-то.

— Запиши ее себе в книжку для твоих клиенток, — съязвила Анна-Мари.

Дверь унылой столовой приоткрылась, и, все еще прихрамывая, вошла фанатка из Компьеня.

— О! Дискуссия в разгаре! — с сожалением воскликнула она. — Я все проспала, но вчера вечером от волнения я была просто без сил… Какой концерт! Какие чудесные новые песни! Когда я слышу такое, то чувствую, что люблю весь мир!

Ее побледневшее лицо светилось. Эта безоглядная восторженность немного смутила остальных.

— Всех угощаю кофе! — неожиданно выпалила Эльза. Ей зааплодировали. Согласие было восстановлено. Она обойдется без завтрака в полдень, только и всего.

В автобусе, когда удалось сесть подальше от остальных, Жан-Пьер шепнул Марсьалю:

— Скажи-ка… в газете… Что там такое?

Марсьаль огляделся, затем, удостоверившись, что их никто не слышит, сказал:

— Критическая статья в «Клерон», просто ужас! Пишут, что Дикки пошл, женоподобен… Что тексты песен бес… бесхребетные.