— О! — вздохнул Жан-Пьер, не находя слов, чтобы выразить свое возмущение.

Марсьаль еще больше понизил голос и еле слышно прошептал:

— Хуже всего то, что это совпадает со статьей в «Барнуме», ну знаешь, той, что должна была появиться под заголовком: «Кого он любит?»

— Ну и что же? Так ведь было условлено?

— Было условлено, но парень не сделал того, о чем договаривались… Он должен был написать: выступая в кабаре, Дикки пользовался огромным успехом у женщин и т. д., сегодня же он — мечтатель, всего лишь любезен со своими поклонницами, а с короткими интрижками покончено, кого же втайне он любит, объяснился ли уже, и далее всякая такая канитель, понятно?

— Ну?

— Так вот, вместо этого он написал: «Он не такой, как другие. Кого же он любит?» — и, не упомянув о том, что Дикки пользовался успехом у женщин, пишет: в отличие от других певцов он не пользуется услугами возбужденных девушек, предлагающих ему себя. Так в чем же загадка? То есть он намекает на то, что у Дикки иные склонности, вот!

— Нет!!

— Тише! «Барнум» читают почти все, а «Клерон», стоит лишь уехать из этих мест… Кто знает, может быть, на кого-то они и повлияют…

— Ты думаешь? (Жану-Пьеру это казалось немыслимым.) Как могут повлиять такие сплетни, такие мерзкие выдумки… Всем известно, что Дикки далек от всего этого, он же Ангел!

— Во всяком случае, такого он не заслужил. Но не говори никому об этом, если тебя не спросят.

— У меня нет никакого желания болтать о таких вещах, — сказал Жан-Пьер. — Об этих гадостях! Сам подумай!

Оба они были возмущены.

«Какой мерзавец подсунул ему газеты? Попадись он мне! Я его…»

Алекс задыхался, глаза у него сверкали. Арены Фрежюса — это все-таки кое-что значит! Погода разгулялась, выглянуло солнце, но жары нет — идеальные условия, Дикки отдыхал в «Гранд-отеле», приехал как раз вовремя, и вдруг неприятность: какой-то негодяй послал в его комнату номер «Барнума» со статьей, о которой никто не говорит, но все прочитали.

Хотя Алекс всегда был готов превозносить до небес уравновешенность, серьезность и миролюбивый нрав Дикки, которому нравились только музыка и леса, он все же сознавал, что временами с ним происходит что-то неладное. Усталость, конечно. К тому же Дикки злоупотребляет снотворными и возбуждающими средствами. Вот уже четыре года они работают без передышки. «Звезду» надо «ставить на ноги». Когда-нибудь потом (это «потом» постоянно отодвигалось) они устроят себе отдых, и Дикки, если захочет, даже сможет не выступать. Но успех, эта огромная волна, подхватившая Фредерика Руа, еще ненадежен. Именно потому, что он огромен. Несоразмерен? Нет, Алекс так не думает, да и что «соразмерно» в этом презренном мире? Но безумный успех подобен безумной любви: достаточно какого-нибудь пустяка…

И вот новая серия язвительных статей, которые какой-то мерзавец прислал Дикки в номер! Неудивительно, что он разволновался. Среди «звезд» попадаются всякие: одни страдают манией величия, другие нахальны, третьи истеричны, одержимы комплексами, есть алкоголики, есть… Дикки — четвертый или пятый певец, которому Алекс создает или пытается создать имя: и он далеко не самый худший из всех. К тому же единственный, чей успех превзошел ожидания: следовательно, он имеет право на особенно бережное обращение, право жить в коконе, пока все это продолжается, не видеть, как в хрупкой уверенности, позволяющей ему побеждать, образуется трещина… И вот достаточно какой-то бульварной газетенки или завистника… «Его нельзя оставлять ни на минуту…» — думает удрученный Алекс.