|
Так ты полагаешь, все это уладится, как только ты прекратишь петь или снизишь цены на билеты? Наоборот, появится еще полсотни безработных. Самое меньшее! Подумай немножко и о других! О твоих музыкантах! Жена Рене ждет второго ребенка, Жанно купил в кредит домишко, Дейв нигде не найдет работы, если его вышвырнут на улицу… Ты же не бросишь их в разгар гастролей. Ладно, обсудим эти проблемы потом, если хочешь. А пять тысяч человек, что придут послушать тебя сегодня вечером? По меньшей мере пять тысяч! И это лишь те, что уже купили билеты, а ведь день солнечный и скамейки на трибунах скоро высохнут, значит, придут и другие, что ждали до последнего момента, пока погода не установится… В конце концов, может быть, они и есть те самые безработные или люди, у кого масса всяких неприятностей. И если они выкладывают свои двадцать, тридцать, сорок монет, то уж наверняка не ради благотворительности! А затем, чтобы забыться на часок-другой, чтобы продержаться еще неделю, чтобы им легче было жить.
— В сущности, ты исполняешь своего рода общественный долг… — заметил врач с абсолютно серьезной миной. — Ты уверен? Ирония была чужда Дикки, так же как злость. «Чистая душа», — подумал доктор. Растроганный простодушием Дикки, он и сам почти уже верил в это. — Я убежден. Спроси Алекса. — Ясное дело! — подтвердил Алекс. — Не можешь же ты все бросить, когда столько людей жаждет увидеть тебя! — Я иду одеваться, — смиренно произнес Дикки. Кризис удалось предотвратить. Но настроение Дикки не улучшилось. — Подождите меня в баре, — сказал он. — Ведь я успею выпить стаканчик? — Ну разумеется, малыш! Если тебе нужно время, немного задержим начало. Да, знаешь? От Пер Спока прислали твои новые костюмы. Если хочешь, тебе сейчас принесут их. На этот раз с лица Дикки и в самом деле исчезла напряженность. — О, да, конечно… Я надену светлый костюм и спущусь выпить с вами. Ждите внизу, это будет сюрпризом. Ветер переменился. Они вышли в коридор. Алекс вытер лоб. — Вот так! — заметил доктор. — Что так? Это надо было сделать, — сказал Алекс самодовольно, словно укротитель, усмиривший разъяренного тигра. — Для тебя-то он пока первая «звезда». И по сравнению с другими Дикки — ангел. Они же чокнутые, все чокнутые. А Дикки лишь тихопомешанный. Ведь бывает, такие попадаются! Сущие звери! — Все-таки, — заявил врач, входя в бар, — твой парень, видишь ли, немного шизоид. Все это может плохо кончиться… Вот что меня беспокоит. Они заказали напитки. — С этими «звездами» никогда не знаешь покоя, — продолжал Алекс, расслабляясь. — Они как атомная бомба, осадки неизбежны. Но Дикки меня злит тем, что не замечает в этих статьях самого неприятного. Мне сто раз наплевать, если они считают его плохим певцом. Это никогда никому не мешало выдвинуться. Но ведь пресса недвусмысленно намекает, что он извращенец, — это-то и выводит меня из себя, ведь такое не понравится его зрителям, простым людям. — Поскольку эти люди — существа высоконравственные, — начал подтрунивать врач. — Ну пойми же, доктор, что мне это, в сущности, безразлично. Ни жарко, ни холодно, пока подобные слухи не мешают его карьере. Но как только они станут общеизвестны, придется, хотя меня беспокоит, что он не в себе, да, видимо, придется сказать не сегодня-завтра: переспи! — Простите? — Повторяю, я скажу ему: переспи! Пусть выберет себе любую из поклонниц, певичку или какую-нибудь мало-мальски смазливую девушку, и мы откроем встречный огонь. |
