— Нельзя ли поживее!

Бармен с кислой миной, вполне соответствующей омерзительной обстановке в баре, налил виски.

— И вы называете это двойным виски?

— Я налью вам второе попозже, куда торопиться? — то ли вызывающе, то ли дружелюбно ответил бармен.

Клод предпочел дружелюбие.

— Тебе не одиноко здесь, а? — сказал он и залпом осушил стакан.

— Никуда не денешься, — ответил бармен и, казалось, углубился в себя.

Затем снова налил Клоду виски и сжал губы, будто давая понять: «Я буду говорить только в присутствии адвоката».

— Почему не денешься? У тебя здесь слишком большая семья, да?

— Я здесь последний сезон.

Причина его уклончивости не очень-то интересовала Клода. Но он заставлял себя продолжать разговор, один за другим задавал вопросы — по капле, будто лекарство цедил в стакан.

— Не густо с чаевыми? Или с девочками? Еще одно виски, пожалуйста.

Бармен налил и, казалось, смягчился немного.

— И то и другое. Семейные люди не любят раскошеливаться, все точно подсчитывают… К тому же бар этот и слишком, и недостаточно шикарен… Недостаточно — для крупных чаевых, и слишком — для того, чтобы бармена просто угостили стаканчиком…

— Бедняга! Не могу ли я предложить…

Виски уже начинало действовать. Только выпив хорошенько, Клод снова ощущал свою связь с людьми, от которых его отгораживали горе и злость.

— Не возражаю, мсье… Перед наплывом… Они появляются здесь от шести до половины восьмого, иногда даже с детьми; заказывают лимонад, кока-колу, иногда пастис… И хотя бар бывает забит, как вагон метро в часы «пик», выручка — курам на смех…

Он щедро обслужил себя и на минутку присел у стойки. Это был привлекательный мужчина примерно сорока лет, жгучий брюнет, с гладким, как маслина, лицом. Итальянец, подумал Клод.

— О нет! Я здесь не останусь. А девицы — или шлюхи, или все поголовно замужем; на днях я присмотрел одну, вполне приличную, очень даже ничего… Собрался было угостить ее, и что же? За ней приходит старуха мать с детской коляской. У девицы оказались двойняшки. Согласитесь, что… Нет, красотки все на побережье, там, где развлечения и деньги!

— В Кении… — пробормотал Клод.

Бармен хотел было задать вопрос — он был человеком приветливым, отзывчивым, — но с улицы уже доносился нарастающий гул голосов.

— Вот они, мсье. Вам бы лучше пересесть за отдельный столик, вон туда, и положите куртку на сиденье, вас оставят в покое.

Бар заполнился молниеносно. Клод придвинулся к окну. Он еще не опьянел, был только слегка навеселе. Думал о Кении. Фанни с сачком для ловли бабочек в руке, а рядом — барон Оскар… Носит ли она колониальный шлем? С экономической точки зрении, Кения… Они вполне могли бы туда поехать вместе, и даже за счет банка, если б она захотела… Но она-то хотела быть подальше от него, забыть его, оказаться в стране, где ничего не связано с прошлым, как, например, вот эти места, этот бар… Если бы и ему удалось так же легко…

— Один ликер, гранатовый напиток, о нет, мадам, в это время кофе мы не подаем, а что угодно мальчугану?

Бармен разрывался на части, не скупясь, сыпал высокопарными фразами, рассчитанными на то, чтобы развлечь Клода и создать между ними какую-то невидимую связь. Он подал ему еще один стакан виски с проворством, от которого так и веяло «комедией дель’арте».

— За спет заведения… — пропел он, пробегая мимо, и без перехода: — Что угодно еще, дамы и господа? Маслин больше нет… Хрустящий картофель кончился… Дети все раскупили, больше не осталось…

Кения.