— Да?

— Я пообещал ей, что ничего не скажу тебе.

— У Эми нет секретов от нас.

— Увы… есть, Охотник. Причем ужасные секреты. — У Свифта перехватило горло. Он никогда в жизни по собственной воле не нарушал данных им обещаний. — Ты говорил, что создал ей безопасную жизнь и тем самым поступил неправильно. Я же прошу тебя: позволь ей и дальше прятаться здесь и предаваться своим мечтаниям, пока ты в состоянии ее оберегать. Пусть ей ничто никогда не угрожает. Для Эми мир, который ты дал ей, единственная возможность выжить.

Лицо Охотника напряглось.

— В чем эти секреты?

— Я не могу сказать тебе этого. И ты не заставляй, чтобы она рассказала. — Свифт повел жеребца по кругу, чтобы повернуть его к двери. — Некоторые вещи лучше оставить похороненными навеки.

— Генри… — прошептал Охотник. В глазах у него зажегся гнев.

— Не дави на меня, Охотник. — Свифт колебался, глядя поверх седла на своего старого друга. — Я не могу предать ее доверие. Ее уже столько раз предавали, что ей хватит до конца жизни. Просто будь здесь, рядом с нею.

Охотнику, казалось, стало плохо. Он закрыл глаза, кадык на его шее дергался.

— Но письма… все же было прекрасно.

Свифт не сказал ничего в ответ. Он помнил о своем обещании Эми.

— Думаю, мне надо ехать в Техас, — прошептал Охотник.

У Свифта затряслись руки.

— Иисусе! Ты не можешь этого сделать. Не говори глупостей, Охотник.

Охотник встретил его взгляд.

— А куда едешь ты? Свифт отвернулся.

— Я же говорил тебе, туда, где смогу начать новую жизнь.

— Может быть, в Техас?

— Кто может сказать?

— Если ты поедешь туда, ты уже никогда не вернешься обратно. Ты знаешь это, и я знаю. Знает ли Эми, вот в чем вопрос.

— Что я делаю, ее не интересует. Охотник поднялся с соломы.

— Пойду собираться. Свифт выругался.

— Ты не сделаешь ничего подобного. Ты нужен здесь Лоретте и детям и, черт побери, ты нужен Эми.

Охотник стиснул руки.

— Что он делал с ней?

— Ты пожалеешь, если узнаешь, мой друг.

В долю секунды Охотник перемахнул всю конюшню, схватил Свифта за рубашку и швырнул на стену. В первый момент Свифт был так обескуражен, что по привычке выставил вперед кулаки. Потом он взглянул на искаженное гневом лицо Охотника и заставил себя расслабиться.

— Что он делал с ней?

— Я не стану драться с тобой, Охотник.

— Ты просто скажешь мне правду! Она часть моего сердца!

— Нет. Я обещал ей, и я не предам ее. И если ты мне друг, ты не станешь просить меня об этом.

— Почему она сама никогда ничего не говорила мне? Почему?

— Потому что она… — Свифт оттолкнул Охотника и, расправив плечи, поправил рубашку. Проведя рукой по волосам, он сделал шаг в сторону и обернулся. — О некоторых вещах очень трудно говорить. Мне она тоже ничего не говорила, если это тебя так волнует. Я выяснил это, долго докапываясь, и… — Свифт воздел руки вверх. — Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал. Она таила это от тебя и Лоретты все эти годы. И не мне раскрывать эту тайну.

— И все-таки ты едешь в Техас?

— Я никогда не говорил этого.

— Твои глаза говорят за тебя. Ты едешь, чтобы восстановить ее честь. Он изнасиловал ее, да?

Свифт поднял свою шляпу с пола, нахлобучил на голову и вывел лошадь из конюшни. Охотник последовал за ним, напряженный от сдерживаемой ярости.