— Спасибо, — сказала я. — Я очень признательна.

Она проворчала что-то про «список ожидания» и быстрой походкой направилась дальше по коридору.

Я спустилась вниз и зашла в оперотдел, где обнаружила Линдси, Люка и Келли, еще одного постоянного охранника Дома, за столом для совещаний. Джульетты, последней из постоянной команды охраны, не было, она все еще восстанавливалась после схватки с МакКетриком.

Телевизор не был включен, но настроение было таким же мрачным, как в гостиной вчера ночью.

Мне скрутило живот.

— Что случилось?

— Да так, ничего особенного, Страж. Просто очередная херня. В нашем случае город. Также сюда можно отнести оборотней и ГС. Я по колено в жалобах и затрахался со всем этим.

Я взглянула на Линдси.

— Это не из «Крепкого орешка», — сказала она. — Он просто импровизирует.

Я улыбнулась и села за стол.

— Чего это ты такая бодренькая сегодня? — спросил Люк.

— Ох, это совсем не так. Но я первый раз за три дня спала без суперов, барабанящих в мою дверь и без будильника. Это внесло приятное разнообразие. Ты прошлой ночью видел синяк у Этана?

— На щеке? Ага, — ответил Люк. — Я от этого не в восторге, но сейчас он в руках Эндрю. — Он улыбнулся. — Я видел его в действии. И поверь мне — «Закон и Порядок» по сравнению с этим парнем просто отдыхает. Я могу тебе гарантировать, что он делает заметки каждый раз, когда люди Ковальчук просто косо смотрят на Этана. И он прищучит их за это.

— У него может оказаться довольно длинный список к тому времени, как Этана освободят. Он говорил тебе, когда это может произойти?

— Не говорил. Сказал, что они поместили его в затемненную комнату на дневное время, но удерживали в сознании после восхода и разбудили перед тем, как солнце село. Тактика воспроизведения — они пытаются заставить его ошибиться, изменить свой рассказ, предоставить им хоть какие-то сомнения, чтобы повесить обвинение.

Это прозвучало зловеще, и от этого я улыбнулась. Как вчера приметил Люк, было немного таких, столь же упрямых, как Этан Салливан. И пока он выполнял свою незавидную работу Мастера, я должна была выполнять свою.

— У нас есть что-нибудь на карнавал?

— До сих пор ничего. — Он осмотрел мою застегнутую куртку, подвешенный меч. — Ты собираешься в больницу?

— Да. У меня с собой телефон, если понадоблюсь. И я списалась с Джонахом — он сказал, что в Грее и Наварре все спокойно, с учетом всех обстоятельств.

Люк кивнул.

— Значит, у нас кратковременное затишье, по крайней мере, пока мы что-нибудь не нарыли.

Я приняла это за предоставление отгула.

— Сделай одолжение, — сказала я, направляясь к двери. — Найди мне карнавал.

***

Ширина ухмылки, которая появилась на моем лице, когда я, введя свой код, услышала щелчок открытия двери, вероятно, была неуместной. Но я была из Чикаго, и у меня было место для парковки не просто на улице, а на обогреваемой, крытой парковке. Это было роскошью, которую немногие из нас могли себе позволить. Как и Манипенни, это было чем-то хорошим после того, как мятежники разбили мою бедную, былую Вольво.

Манипенни стояла, вся такая гладкая и серебристая, на выделенном для нее месте. Указатель «Посетитель» был закрашен, и в белом прямоугольнике по трафарету было выведено «Страж» ярко-синими буквами.

— Это определенно круто, — пробормотала я и вывела Манипенни в холодную Чикагскую ночь.

Оперотдел был моей первой остановкой по пути к дедушке, но у меня было еще одно дело прежде, чем отправиться на юг.